Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 7»
|
— Очень сожалею, что не удалось поговорить с вами по прибытию, — продолжил Даниил Павлович. — Тогда бы, возможно, не произошло бы досадное недоразумение. Теперь вот придется принимать помощь от Удилова. Что ж вы, Владимир Тимофеевич, выставили нас в неприглядном свете? — За это не меня, за это Романова благодарите, — ответил я, присаживаясь к столу. — Не далее, как утром. Вы, Владимир Николаевич, уверили меня, что ситуация вокруг концерта под вашим полным контролем. И что я слышу у Романова? Что готовится провокация и концерт отменяют. — Что ж вы сразу не сказали, что Галина Леонидовна будет на концерте? — попенял мне Блеер. — А что бы изменилось, если бы я сообщил? Она неофициальное лицо и не с визитом в ваш город, — я смотрел ему прямо в глаза, ожидая ответа. Он отвел взгляд, и будто в сторону сказал: — Многое. — Пожалуй, только ваше отношение к моим словам и к моей персоне в вашей епархии… Больше ничего бы не поменялось, — я смотрел на них и не понимал, как можно быть одновременно и настоящими чекистами, преданными делу, и такими прожженными интриганами? Хотя… бытие формирует сознание… — Хотелось посмотреть на вас в обычной рабочей обстановке. Хотя я знаю, что спокойствие в городе и области — это целиком и полностью ваша заслуга, — добавил я. — И очень хочу, чтобы так и оставалось. Поэтому прошу приложить все силы к обеспечению безопасности на мероприятии, — они молчали, казалось, внимательно слушали мои слова, но — я читал их мысли. «Опять эти москвичи лезут во все дыры», — подумал Блеер. Носырев был более конкретен в своих мыслях: «Придется провести зачистки. Нежелательных элементов выселить из Питера хотя бы на время проведения съемок. Эти американцы вот вообще тут не нужны. Жаль… очень жаль, что не удалось отменить этот геморрой. А ведь думал уже все, и Романова настроил так, что он о концерте и слышать не хотел». — Что ж, приятно, когда собеседники понимают друг друга с полуслова, — я встал и, глядя на них сверху вниз, добавил: — Так же попрошу прекратить заваливать специалистов моего управления разбором бытовых свар. У вас для этого есть партком. Всего доброго. Надеюсь, мне не придется ещераз приезжать в ближайшее время. И вышел. «Сука…», — донеслась до меня мысль, но кто именно подумал, не понял. Хотя — какая разница? Вышел на стоянку перед Большим домом. Поднял голову вверх — действительно, большой. Восемь этажей здания возвышались над старыми домами дореволюционной постройки. Из кабинетов на восьмом этаже прекрасно просматривались традиционные для Ленинграда дворы-колодцы. С другой стороны здания открывался простор Невы. Место для здания КГБ было выбрано очень удачно, и построенный в тридцатые годы Большой дом, тогда принадлежавший ОГПУ НКВД прекрасно вписался в городской ансамбль. В Ленинграде и в тридцатые годы, и сейчас популярен анекдот: «Какое самое высокое здание в Ленинграде? Большой дом — из его подвалов виден Магадан»… Впрочем, этот анекдот будет популярен и в будущем. По крайней мере я его слышал году в две тысячи двенадцатом, в той моей жизни, которая сейчас все больше кажется сном. возле служебной машины стоял хорошо одетый молодой человек — не тот, что встречал меня на вокзале, но очень похожий на утреннего. «Их на принтере, что ли, штампуют?», — подумал я, усаживаясь на заднее сиденье. |