Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 73 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Французская «L’Humanite» посвятила группе «Храм народов» целый разворот с фотографиями. Я читал перевод статьи вслух:

— Советский Союз возвращается к своим интернациональным истокам. Что это? Новый поворот советской политики, которая обещает помощь и поддержку всем искателям социальной справедливости? Или же ловкий политический трюк для оказания давления на администрацию Джимми Картера перед подписанием договора по ОСВ-2?

— Ты про себя читай, я уже ознакомился, — сказал Брежнев. — Посмеялся, конечно, но много чего дельного пишут.

Я быстро прочел перевод статьи. Что интересно, в заключении автор все-таки пришел к выводу, что политика Брежнева стала более гибкой и более непредсказуемой для западных аналитиков. И финальная строка: «Не видим ли мы тут пересмотр всего взгляда на социализм? У нас пока слишком мало данных для широких выводов и обобщения, но мы внимательно будем следить за развитием событий»…

— Как вывернули? А? — Леонид Ильич усмехнулся. — аж новый взгляд на социализм. А всего-то, просто спасли людей от неминуемой гибели. Ладно, Володя, пойдем, а то там наши женщины заскучали.

Я прошел к двери, открыл ее и вежливо подождал, пока Леонид Ильич выйдет. Спустившись вниз, мы нашли наших женщин никак не скучающими. Галина Леонидовна держала на коленях журнал мод и что-то увлеченно рассказывала.

— … вот тут смотри, такие рюшечки… это очень модно сейчас, — говорила она. — И на силуэт обрати внимание… — услышал я обрывки фраз.

Светлана внимательно слушала. Отметил, что она совершенно спокойна, даже расслаблена.

Виктория Петровна на другом конце большой гостиной сидела с девочками. Галка и моя Леночка пускали мыльные пузыри и весело смеялись. Они спорили у кого пузырь получится больше, потом умолкали, завороженно наблюдая за их полетом.

Андрей и моя старшая, Татьяна, сидели у небольшого столика, передвигая шахматные фигуры. И, судя по всему, Таня выигрывала.

Картина была на редкость мирной и домашней.

Леонид Ильич, увидев эту сцену, мягко улыбнулся и едва заметно кивнул секретарю. Тот быстро удалился и вскоре вернулся, неся в руках огромного, на вид сантиметров восемьдесят,плюшевого мишку — того самого, олимпийского. Игрушка была почти в рост маленькой Леночки.

Моя младшая, забыв в один миг и про пузыри, и про соревнование, замерла, широко раскрыв глаза. Потом, словно боясь спугнуть свое счастье, она подбежала к Брежневу и прошептала, глядя на него снизу вверх:

— Леонид Ильич, товарищ Брежнев… а можно мне его подержать немножко?

Леонид Ильич рассмеялся своим хрипловатым, раскатистым смехом, в котором было столько тепла.

— Конечно, можно, — сказал он, и его голос прозвучал по-дедовски ласково. — Ведь я дарю его тебе. Отныне это твой Миша.

Он протянул игрушку. Леночка, еще не веря до конца, бережно приняла медвежонка и прижала к себе, уткнувшись лицом в его мягкий плюшевый бок. Вся ее поза выражала безмерную, ошеломляющую радость.

— А это тебе, Танечка, — обернулся Брежнев к моей старшей дочери. Он вручил ей три толстых тома в ярких, праздничных переплетах — детскую энциклопедию. Татьяна, уже вполне солидная барышня, сдержанно, но очень искренне поблагодарила, взяв тяжелые книги в руки.

Провожали нас, как и встречали, все вместе.

Галина уже на пороге взяла со Светы обещание, что та завтра обязательно заедет к ней «на огонек» — просто посмотреть ее рабочее место. А там, глядишь, если дело понравится, можно будет решать вопрос и об официальном трудоустройстве.