Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 7»
|
Крючков слегка расслабился. Разумеется, вся эта тема была ему очень неприятна, но по крайней мере лично его в проколах никто не обвинял. — Эта тема закрыта еще при Цвигуне, — сообщил Крючков. — Все работы над проектом прекратились. Международный конфликт погашен в зародыше. Научно-техническое сотрудничество с Польшей развивается. Яркий пример тому — предстоящий полет Мирослава Гермашевского на советском космическом корабле. Вторым, между прочим, после чехословака Ремека летит. Даже не предполагаю, какие там еще вопросы могут возникнуть? Удилов ничего неответил и вошел в кабинет, оставив нас с Крючковым в приемной. Владимир Александрович повернулся ко мне и смотрел теперь по-другому, даже ласково, как на любимого брата. — Владимир Тимофеевич, — произнес он вкрадчиво, — может вы без меня встретите польскую делегацию? У вас же имеется некоторый опыт работы с панами… А у меня вот прямо сейчас совещание запланировано. Как раз резидентов вызвали, нельзя людей задерживать. А у вас, насколько я знаю, сейчас в УСБ некоторое затишье, только плановые работы. А у меня вот завал. Выручайте, в долгу не останусь. — Это не в моей компетенции, — отрицательно покачал головой. — Вадим Николаевич за этой дверью, скажите ему то же самое. Так ответив Крючкову, направился к двери, но на пороге остановился. — А знаете… хорошо, встречу сам. Действительно, не стоит резидентов заставлять ждать. В Шереметьево ехал молча. Николай, видя мое настроение, тоже молчал. «С Ярузельским стоило поговорить без Крючкова, — думал я, — уж он-то точно не нужен мне в свидетели». Кроме меня, поляков встречали министр обороны Устинов, посол ПНР в Советском Союзе Казимиж Ольшевский и целая делегация из центра подготовки космонавтов. Я скромно встал немного в стороне от основной группы встречающих. После протокольных объятий и взаимных официальных приветствий все расселись по машинам. Но Ярузельский, перед тем, как сесть в посольский «ЗИЛ», что-то сказал своему помощнику. Тот быстрым шагом направился ко мне. — Владимир Тимофеевич, — сказал он на хорошем русском, — пан министр хочет с вами переговорить тет-а-тет. Не составите ему компанию в автомобиле? Я махнул Николаю, чтобы следовал за кортежем, и прошел следом за поручиком. Сел на заднее сиденье рядом с Ярузельским. Польский министр обороны неуловимо походил на Пиночета. Я знал, что во время ссылки в Горном Алтае, на лесоповале, он заболел снежной слепотой. Из-за поврежденной роговицы Ярузельскому приходилось носить темные очки, из-за которых в народе его называли «Сварщик». Сейчас он тоже был в них. Я сел рядом. — Владимир Тимофеевич, жаль во время вашего пребывания в Варшаве нам не удалось поговорить подробно. Я думаю, у нас осталась незаконченная тема. Говорил он на чистом русском, акцент был совсем незначительным. Я слушал, не перебивая. — Дело в том, чтопосле злосчастной автокатастрофы, которая прервала жизнь профессора Калиского, остались в активе… — он начал разгибать пальцы, — недостроенная опытная установка — это раз; ученики — целый коллектив, работавшие над темой вместе с Калиским — два; остались довольно значительные вложения средств из бюджета Польской Народной Республики — это три. Я мог бы назвать еще ряд деталей, но главное, что исследования Калиского были действительно новаторскими. И по словам его сотрудников, они продвинулись к созданию промышленной термоядерной установки очень серьезно. Я никогда не верил, что такое возможно у нас без тесного сотрудничества с советскими друзьями… |