Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 41 – Петр Алмазный

— Вадим Николаевич, у нас не день, у нас вся жизнь сложная… Разумеется, смогу.

Еще час просидел рядом с оператором ЭВМ, составляя портрет. В результате получился мужественный мужчина лет тридцати, черноволосый крепыш. Особых примет у него не было. Разве что сильно выраженные надбровные дуги и низкий лоб. И я точно раньше его не видел. Однако Удилов, только глянув на портрет, загадочно усмехнулся:

— Так вот откуда ноги растут…

— Вы его знаете? И кто же это?

— Бывший опер. Оказался нечист на руку. Но проявили либерализм — не стали его сажать., а просто уволили. Перевели во вневедомственную охрану сторожем. Некоторое время отслеживали. Подозрительных контактов не имел, службу нес бодро — сутки через трое. Наблюдение сняли. Передали участковому и забыли о нем. Вы с ним не пересекались, у вас там в Заречье другие задачи и другой контингент. Но ситуация помаленьку проясняется. Я так и думал, что сотрудники КГБ ряженые, но, как видишь, все равно не простые парни с улицы.

— А приказ им отдавал кто-то еще более непростой…

— Разберемся и с ним, не переживайте. Езжайте уже сегодня домой. А завтра займитесь плотно подбором сотрудников в управление. Отчитываться по ним будете Цвигуну, но перед этим мне хотелось бы, чтобы со мной тоже советовались по каждой кандидатуре. И с отделом кадров поаккуратнее — там тоже подозрительная активность наблюдается.

— Есть кто-то конкретный под подозрением?

— Пока нет, но утечка информации имеется. Так что, Владимир Тимофеевич, я бы хотел, чтобы вы в первую очередь занялись именно отделом кадров и архивным управлением.

— Сделаю, Вадим Николаевич! Разрешите идти?

— Идите. Вам хотя бы иногда нужно бывать дома.

Удилов прав — за делами я совсем забросил семью. Сейчас уже давно стемнело, девочки спят, Светлана, скорее всего, тоже.

Но я ошибся. Девочки действительно спали, но Света еще даже не ложилась. Она сидела на кухне с выключенным светом. Когда я щелкнул выключателем, она шмыгнула носом и украдкой утерла слезы.

— Что случилось? Почему глаза на мокромместе? — подошел к жене, присел рядом на корточки, заглянул ей в глаза.

— Ничего не случилось. Все хорошо.

— А почему плачешь? А ну-ка давай рассказывай! — потребовал я.

Но Света встала, обошла меня и равнодушно спросила:

— Есть будешь?

— Буду. Я буду есть, а ты рассказывать, что тебя так расстроило.

Я примерно представлял, чем вызвано такое состояние. Последнее время даже позвонить забываю. Но ведь и правда не до звонков. Взять, хотя бы, сегодняшний день — когда там было звонить? Я даже о еде забыл! Сейчас пока жена собирала на стол, схватил кусок хлеба и, посыпав солью, откусил.

— Опять не ел сегодня? — Светлана взглянула на меня и нахмурилась:

— А что за одежда на тебе? Не помню такой рубашки. И где твой пиджак? Ты утром в пиджаке уходил. Подожди, это что? Кровь⁈

Она кинулась ко мне и, отвернув ворот рубахи, провела пальцем по шее.

— Володя⁈

— Свет, я устал как собака. И голодный, как все остальные звери вместе взятые. Давай сначала есть, потом разговаривать.

Она быстро налила мне тарелку разогретого борща, положила в другую картофельное пюре. Открыла сковороду и хотела добавить котлет, но, посмотрев, как я уплетаю борщ, поставила на стол круглую металлическую подставку и водрузила сверху сковороду. Я невнятно промычал слова благодарности, за что получил от жены замечание: