Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 90 – Петр Алмазный

— Пойдем побеседуем с ним, пока не отошел от потрясения, — предложил Удилов. — А то, пока будем медлить, еще кто-нибудь отравит по-настоящему. Или сам попытается совершить самоубийство — в его стиле такой поступок.

— Я приставил к Филиппу Денисовичу охрану. Надеюсь, не проглядят, если что-то пойдет не так.

— На охрану надейся, но и сам не плошай, — хмыкнул Удилов. — В общем, пойдемте, побеседуем.

Мы вышли из главного здания, спустились с крыльца, и быстрым шагом направились к небольшому двухэтажному зданию больницы. Она находилась тут же, за гостевым домом, в котором жили ученые.

Удилов быстро прошел мимо сестринского поста в палату, возле дверей которой сидели на стульях два оперативника.

И все-таки мы не успели — случилось худшее. Бобков полулежал на полу, прислонившись головой к батарее. Длинная трубка от капельницы плотной петлей сжимала его шею. Другой конец был привязан к батарее.

Я кинулся к нему, принялся освобождать шею от удавки.

— Врача!Быстро! — закричал в коридор Вадим Николаевич.

Я ослабил петлю и аккуратно снял ее через голову Бобкова, второй конец остался болтаться на батарее. Приложил пальцы к шее — пульс не прощупывался.

Влетели врачи, тут же начались реанимационные действия…

— Бесполезно и уже бессмысленно. Даже если откачают, вряд ли он сможет говорить, — недовольно поморщился Удилов. — Останется овощем до конца дней. Если вообще откачают…

— Пока есть надежда, мы обязаны использовать каждый шанс, — расслышав комментарий Удилова, бросил в нашу сторону один из реаниматоров.

— Доложите о результатах мне лично, — распорядился Удилов. — И если будет утечка информации, вы у меня всей больницей даже дворниками не устроитесь, — зловеще пообещал он.

Мы вышли из палаты в коридор.

— Вы двое, — обратился Удилов к двоим проштрафившимся охранникам. Его холодный спокойный тон пугал оперативников, пожалуй, даже больше, чем если бы Удилов орал на них. — Как вам было приказано нести охрану?

— Не спускать с него глаз, — промямлил один из оперативников.

— Так что непонятного в словах «Не спускать глаз»? Что, я спрашиваю, непонятного?

— Мы думали, охранять от внешних воздействий… — попытался оправдаться второй опер, тот, что повыше. — Не пропускать посетителей и все такое…

— Мы ж не думали, что он решит с собой покончить… — добавил тот, что ниже ростом и плотнее.

— Вам разве сказали думать? Вы должны были выполнять приказ! А теперь пошли вон отсюда. Пишите объяснительные.

Вжав головы в плечи, оба оперативника поспешно удалились.

— Вот же дебилы… — я вздохнул, глядя вслед удаляющимся горе-охранникам. Теперь наверняка будут уволены из комитета. Но что поделать, виноват — отвечай.

— И что теперь делать будем? — впервые попросил моего совета Вадим Николаевич, когда мы с ним вышли из здания больницы на улицу.

— Что делать? Цвигуну докладывать. ЧП как-то приглушать, пока здесь зарубежные гости. Я сейчас доложу Рябенко.

— Лучше сообщить сразу всем. Обсудим ситуацию и решим, что дальше делать. Так что я к Цвигуну, а вы пригласите Рябенко и Цинева. Присутствие последнего не обязательно, но желательно — в первую очередь из-за его влияния на Леонида Ильича.

В банкетном зале по-прежнему играла музыка, веселились гости, велись разговоры. Я подошел к Рябенко, междуделом отметив, что Солдатов и Григорьев следуют за Генсеком словно тени. Молодцы, парни, не то, что неумехи, недавно получавшие нагоняй.