Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 96 – Петр Алмазный

— Значит, звонок действительно был… — задумчиво произнес я.

Вот и не верь после этого снам. Немало интересного узнал. Еще и разговор тех троих… Интересно, вещее сновидение — это у меня разовое озарение случилось или скоро еще и такие способности добавятся к телепатии? С одной стороны, может быть полезно. А с другой, как бы окончательно не сойти с ума.

— Звонок действительно был,— прокомментировал мою фразу Рябенко. — Но с ним ещё интереснее. У твоих выясняли — ни жена, ни теща не звонили. И вообще ничего не знают — мирно спали. Света твоя помнишь какая прилетела?

— Ещё бы не помнить! Лица на ней не было.

— Вооот! У нас в Заречье разговоры тогда не прослушивались и не записывались. Такое вот упущение технического управления. Это сейчас всё поменялось, и пишут, и слушают все телефоны. А у Бобкова там один опер дотошным оказался, на МГТС пошел. Он и выяснил, что звонок был сделан с телефона-автомата, на переговорном пункте Московского почтамта. Дежурную допросили, она показала, что звонили двое — мужчина и женщина. О чем говорили не знает. Аппаратуры соответствующей нет. На этом все, цепочка прервалась. Пальчики он с трубки естественно откатал, но там столько людей прошло, что… — Александр Яковлевич махнул рукой. — Сам понимаешь…

— Понимаю. Но я спросить не только про аварию хотел. У меня есть несколько вопросов к Андрею Михайловичу. Он здесь?

— Где бы мне еще быть? — в кабинет зашел Александров-Агентов и как раз услышал мой последний вопрос. — Что вас интересует, Владимир Тимофеевич?

— Андрей Михайлович, вспомните, пожалуйста, поездка в Африку у Леонида Ильича в то же время планировалась? Когда авария произошла?

— Я вам точно могу сказать. Пройдемте в секретарскую, я подниму бумаги.

Он оставил генералу Рябенко какие-то документы, с которыми пришел, и вышел, пригласив меня идти вместе с ним. Я попрощался с Александром Яковлевичем, поблагодарив его за информацию, и вышел следом.

В секретарской стучали по клавишам печатных машинок три секретарши. Андрей Михайлович прошел к своему столу, достал журнал и, быстро пролистав, ткнул пальцем в страницу:

— Так, семьдесят шестой год, конец августа… Да. Должен был лететь урегулировать кризис между Сомали и Эфиопией. Ваша авария произошла как раз во время подготовки этой поездки. Но обстоятельства изменились, и вместо Леонида Ильича полетел Подгорный. Наделал дел… — Александров-Агентов нахмурился, — вместо урегулирования, напротив, разжег конфликт. И через год уже знаете, что началось. Два ключевых союзника в Восточной Африке сцепились в абсолютно ненужной, кровопролитной борьбе. Пришлось потом посылать на помощь восемнадцать тысяч кубинцев и две тысячи бойцов из Южного Йемена.Плюс советская военная техника и авиация. Но почему вас интересуют те давние события?

— Ну почему же давние? Война еще идет, — ответил я, подумав, что война между Сомали и Эфиопией закончится только в марте семьдесят восьмого.

— А вот визиты в тот день… — Андрей Михайлович листал записи. — В десять утра Бобков с небольшой справкой о работе с диссидентами, после него Гвишиани… Тут написано: «Вопросы института системного анализа», но на деле клянчил дополнительные ставки и пытался выбить еще одно здание. После него приехал директор института Африки — как раз по подготовке визита Леонида Ильича. Долго был здесь, полтора часа. Но я точно помню, что разговор с Леонидом Ильичом у него был хоть и обстоятельным, но занял не более сорока минут. Дальше встреча с Андреем Андреевичем Громыко. Я еще удивился, почему Громыко не приехал вместе с сыном. Но Анатолий ждал его здесь, в Заречье, и уехали они вместе.