Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 26 – Петр Алмазный

Дальше шли молча и я всю дорогу до дачи пытался вспомнить, кто же из экстрасенсов крутился возле Брежнева? Так и не пришел на ум никто, кроме Чумака и Кашпировского. Только оба они появились сильно позже, мелькали на экранах телевизоров уже в конце восьмидесятых. Сейчас Чумак пока что преспокойненько работает журналистом в агентстве «Новости», в спортивной редакции. А Кашпировский лечит больных в Винницкой психиатрической больнице. «Рассасывать» шрамы у граждан Советского Союза Анатолий Михайлович начнет еще не скоро.

О женщине, которая в шесть вечера появилась в Заречье, я совершенно забыл. А ведь ее имя тоже было на слуху и нередко появлялось в СМИ.

Вместе с Байбаковым из его служебного ЗИЛа вышла высокая, худощавая женщина. Она минуту постояла у открытой дверцы автомобиля, как-то по-хозяйски оглядывая все вокруг. Байбаков подал ей руку и она с благосклонностью царицы приняла ее.

Джуна… Вот о ком я совсем забыл!

Теперь вспомнил, что в Москве она действительно появилась с подачи Байбакова, но в восьмидесятом, уже после Олимпиады. Теперь же Джуна Давиташвили на три года опережала свой «карьерный план». Не знаю, было это как-то связано с моим вмешательством в историю или нет. Но сам я никаких связей тут не сумел проследить.

Определить на глаз точный возраст этой женщины было невозможно. Порой встречаются такие люди, будто застывшие на отметке «чуть-чуть за тридцать». Сколько лет ей в действительности, никто не знал. Одни говорил, что она родилась в сорок девятом году, другие — что в тридцать пятом.

В моей прежней «гуляевской» реальности Джуна сделала прекрасную карьеру (если деятельность экстрасенса можно назвать карьерой). О ней писали в газетах, она выступала по телевидению, была вхожей в дома известных людей. Со временем организовала собственную академию альтернативных учений и объявила себя деятелем магических наук. И деньги потекли рекой. От учеников отбоя не было, а обучение стоило дорого.

Если при Брежневе и Горбачеве она еще придерживалась каких-то рамок, то после прихода к власти Ельцина развернулась вовсю. Я вспомнил фотографии Джуны, увешанной «новоделами» — наградами вымышленных обществ и вновь организованных «дворянских» собраний. Помнил и ее фото в компании известных политиков и артистов. Но только сейчас задумался: а какую роль на самом деле сыграла эта женщина в судьбе нашей страны?

Жизнь медийной персоны не проста — это те самые медные трубы, в которых гибнут многие, с успехом прошедшие и огонь, и воду. В моей реальности она в конце концов объявила себя ассирийской царицей, но даже это дикое обстоятельство не уменьшило толпу поклонников ее таланта и страждущих исцеления.

Я отнесся к присутствию «целительницы» скептически. И не только я.

— Нам здесь еще Распутина в юбке не хватало, — проворчал Рябенко, когда Брежнев попросил пригласить Джуну в столовую. Сказал это тихо, но Леонид Ильич услышал.

— Зря ты так, Саша, зря. Есть что-то в ней… — задумчиво произнес он.

Я понимал, что смерть сразу двух соратников — Андропова и Щелокова — повлияли на Генсека очень плохо. Если раньше он о смерти задумывался, как о чем-то неизбежном, но далеком, то сейчас стал будто ждать ее. От этого и обострился нездоровый интерес ко всему сверхъестественному и потустороннему.