Книга Телохранитель Генсека. Том 3, страница 67 – Петр Алмазный

— Спасибо, Вадим Николаевич. Кажется, это именно тот совет, который я хотел получить.

Мы вошли в приемную. Удивился, увидев на месте помощника бессменного Иванова. Виктор вышел из-за стола и поприветствовал нас. Потом поднял телефонную трубку, доложил о нашем приходе.

— Проходите, Семен Кузьмич ждет вас.

В кабинете ничего не изменилось после ухода Андропова в мир иной. Те же портьеры на окнах, та же мебель. Даже статуэтка Дзержинского стоит на том же месте, что и при Андропове.

Я посмотрел на Цвигуна — он совершенно не вписывался в суровую обстановку кабинета и казался здесь временным человеком. После худощавого, подтянутого Андропова этот вальяжный дядька казался барином, случайно надевшим форму вместо бархатного халата.

Я знал, что в начале семидесятых Цвигун перенес серьезную операцию по поводу рака легких. Рецедивов вроде бы не было, с болезнью Цвигуну удалось справиться полностью. Но через пять лет, в моей прошлой реальности, он застрелится. При чем причин этого поступка никто не поймет. Предположения будут ходить разные, но самым похожим на правду станет то, что его попросту убрали. Произошло это незадолго до смерти Брежнева, в январе тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Не знаю, приложил ли кто-то руку к его ликвидации, но лично мне казалось, что именно интриги и внутриаппаратные войны привели Цвигуна к столь трагическому финалу. Как его судьба сложится в новой реальности, я тоже не знаю, могу только предполагать.

— То, что ты, Вадим Николаевич, плотно занялся работой в своем направлении — это очень хорошо. — начал говорить Цвигун, важно надувая щеки при этом. — Но сейчас ты вышел на закрытую тему. О ней знают немногие. Конечно, тебе о ней знать тоже нужно, но мы хотели ввести тебя в курс дела немного позже. Хотя то, что Бобков пришел с жалобой на тебя, меня, признаюсь, удивило.

— В чем суть жалобы? — уточнил Удилов.

— А суть жалобы в том, что активность Владимира Тимофеевича, — Цвигун бросил недовольный взгляд на меня, — ломает оперативную работу Шестого управления.

— Как-то интересно получается… — достаточно дерзко вмешался я в разговор. — Только я встретился с посредником, передавшим исполнителю заказ на угон моей машины. О казино не знал ни сном, ни духом. И сразу же после этой встречи работник занюханного ломбарда побежал с жалобами прямо к заместителю председателя КГБ — Бобкову. Подозрения возникают самые нехорошие. Согласитесь?

Цвигун смотрел на меня внимательно, мне даже показалось, что в его глазах мелькнуло беспокойство. Я сосредоточился на мыслях Семена Кузьмича. Они «выглядели» какими-то неряшливыми и скомканными, но в целом довольно предсказуемыми:

«Пустили козла в огород. Тут как не предупреждай, а такой, как Медведев, не отступит. В конце концов, камня на камне не оставит от гадюшника Бобкова и Бронштейна. А я ведь толком даже не знаю, насколько они развернулись и сколько точек у них сейчас действует. Обороты, говорят, растут. И что мне с того? Может быть, и хорошо, что Медведев оказался таким хватким. Давно пора вычистить эту грязь».

По крайней мере из этого потока следовало, что пока нет оснований записывать Семена Кузьмича в мои личные враги. Ладно, значит, несмотря на некоторую неприязнь, попробуем сотрудничать.

— Вопрос личного обогащения работников Комитета там ведь не стоит, я правильно понимаю? — уточнил я на всякий случай. Понимал, что сотрудники и чиновники пока еще не настолько обнаглели, как может случиться лет через десять, но все же нехорошие предчувствия не оставляли меня.