Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 110 – Петр Алмазный

— Ты прав, Володя, полностью прав. Я порой думаю, хорошо бы сделать, как у китайцев. После восьми классов школы они своих детей отправляют в деревни на обучение. И нет там разницы, кто твой отец. Работают все, с самого низа поднимаются. И все своим трудом. Никто им не помогает, никто не защищает. А нет мозгов, так и не светит ничего. Это у меня вон, пришел сын, поныл, мол, хочу быть первым заместителем министра внешней торговли — на,Юрочка, работай, развивайся. А он не тянет, не волокет. Патоличев вон недавно жаловался, что вреда от него нет, но и пользы абсолютно никакой. Сидит для красоты в кабинете, как декорация.

Леонид Ильич опять печально вздохнул. А мне вспомнилась известная поговорка: «На детях знаменитостей природа отдыхает».

На заседание Политбюро шли молча. Леонид Ильич не переставал думать о детях. Особенно переживал о дочери. Галина была его болью. Любимая, избалованная, неуправляемая.

Политбюро проходило в зале заседаний ЦК на Старой площади и рассматривался на нем один вопрос: реорганизация высших органов власти.

Члены Политбюро единогласно проголосовали за отставку Подгорного. Николай Викторович покинул зал заседаний, даже не дожидаясь завершения обсуждения вопроса. Для него отставка стала громом среди ясного неба.

— Не тянет Николай Викторович, — сказал по этому поводу Брежнев. — Правильно Хрущев говорил, что как был он сахарным инженером, так им и остался.

Я вспомнил, что Подгорный начинал свою карьеру на Украине, главным инженером на разных сахарных заводах. Любил он свою работу и знал ее досконально. Во время застолий на даче в Завидово, стоило ему только выпить, пускался в воспоминания о производстве сахара. Причем с такими техническими подробностями, что за столом все засыпали. А Брежнев обычно смеялся:

— Николаю Викторовичу больше не наливать, про сахар начал рассказывать!

Я понимал, чем на самом деле вызвана отставка Подгорного, и с арестом Гвишиани она никак не была связана.

Дело в том, что предстоял ряд зарубежных визитов в страны Европы. Согласно международному праву, Генеральный секретарь был главой правящей партии, но при этом не являлся главой государства и не имел права подписывать обязывающие международные соглашения. Это мог сделать только председатель Президиума Верховного Совета — органа, который по сути исполнял функции коллективного главы государства. Вот почему на эту должность избрали самого Леонида Ильича. Обязанностей у него после такого назначения прибавилось. И у меня, как следствие, тоже.

Исполняя обязанности генерала Рябенко, я буквально зашивался. Почти перестал бывать дома, часто оставался ночевать в Заречье. Завал с бумагами был такой, что казалось еще чуть-чуть — и потону в них. И это несмотря на то, что делегировалзначительную часть работы с бумагами секретарям. Все-таки канцелярия — это совсем не мое.

Помните стихи Корнея Чуковского? «У меня зазвонил телефон. Кто говорит? Слон!» — эти строчки вертелись в голове ежедневно. Мне казалось, что телефоны трезвонят, не затыкаясь, в кабинет идут, со стуком и без, все работающие на Госдаче, бумаги на столе растут в геометрической прогрессии. Премии, зарплаты, переработки, графики — конца и края не было этому. Как Рябенко так легко со всем этим справлялся?

Вишенкой на торте стала история с подавальщицей Аллой. Казалось бы, ничего необычного — ну попросила женщина два отгула, почему бы не пойти навстречу? Тем более, что у нее была переработка и отгулы ей были положены. Обычно их брали к отпуску, но тут по семейным обстоятельствам женщине понадобились два дня дополнительных выходных — нужно было помочь родителям с ремонтом. Я разрешил ей подмениться, тем более, сменщица была рада двум лишним рабочим дням.