Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 119 – Петр Алмазный

Даже после начала строительства БАМа, железнодорожные проектировщики при его поддержке изучали перспективные направления — в сторону Якутии и арктического побережья. Мечталось о трассе на север, о том, что после БАМа техника повернёт к Якутску и дальше — к побережью Ледовитого океана. Но грянула перестройка,а потом и распад страны. Все эти планы остались лишь планами. Как и сам Советский Север — напоминанием о великом замысле, растворившемся в прошлом.

И сейчас, глядя на Павловского, я прекрасно понимал, что такие люди, как этот хлыщ, ничего по-настоящему великого не построят. Жадные до комфорта и материальных благ, жаждущие известности и связей, амбициозные и беспринципные, они уже помаленьку продают страну. Отщипывают по кусочкам, стаей саранчи лезут через любые щели к власти, чтобы воровать безнаказанно. И как саранча, они оставят после себя лишь безжизненную пустыню.

— Со мной конкретно о чем хотите поговорить? — не выдержав потока пустой болтовни, перебил я министра. Слушать его излияния не было ни желания, ни времени.

В этот момент Павловский подумал: «Ну что ж, стерплю это хамство. Андропов предупреждал, что просто не будет. Что к этому волкодаву сложно найти подход. Но раз нет других возможностей попасть в этой поездке в ближний круг Брежнева, придется терпеть этого дуболома».

Хм… Чем дольше я читал его мысли, тем сильнее портилось настроение.

«Если правильно заинтересовать, он сам захочет мне помочь. Не верю словам Андропова, что Медведеву ничего не нужно, так не бывает. Всем что-то нужно, у каждого есть своя цена».

В общем, опасными заговорами тут особо не пахло. Скорее уж воняло дерьмом очередной продажной твари. У каждого есть цена? Ну вот цена такого министра — кусок мыла и веревка.

— Я новый человек на этой должности, и хотя в министерстве уже работал… — снова затараторил он, — но мне важно, чтобы Леонид Ильич тоже отметил, что я стараюсь всеми силами… максимально выкладываюсь, так сказать… делаю все для того, чтобы железная дорога работала бесперебойно…

Этот поток самовосхвалений и оправданий прервался вдруг громкими воплями из приемной. Кто-то басом материл секретарей и помощников. Причем конструкции были такие замысловатые, что пресловутый «пьяный сапожник» точно пустил бы слезу умиления.

— Не обращайте внимания, Владимир Тимофеевич, — виновато улыбнувшись, сказал Павловский, — рабочие моменты…

— Напротив, думаю стоит обратить внимание, — не согласился я и направился к дверям кабинета.

Однако двери распахнулись, и, стряхивая с себя свору секретарей, помощников и прикрепленных министра, пытавшихся задержать нежеланногопосетителя, в кабинет влетел мужчина. Таких редко встретишь — крупный, широченный в плечах, под два метра ростом. Одет в брезентовую куртку, похожую на стройотрядовскую форму, под ней футболка. Штанины таких же, защитного цвета, брюк были заправлены в высокие кожаные ботинки. Он в кабинете начальника железной дороги смотрелся инородным элементом.

Посетитель был в такой ярости, что я поразился смелости пытавшихся его задержать. Это все равно, что пытаться затормозить бегущего мамонта. Карие глаза выпучены, красное лицо перекошено гримасой гнева.

— А, и министр тут! Вот сейчас и поговорим! — бушевал гость. — Почему грузы не отправляются? Почему у меня люди не могут получить стройматериалы? Продукты? Все должно быть уже на БАМе, а составы застряли в вашем бутылочном горлышке. Какого хрена здесь держите составы? Что, через Тогучин, через Инскую нельзя отправить? Охренели совсем! Теперь еще на неделю задержка⁈