Книга Телохранитель Генсека. Том 1, страница 117 – Петр Алмазный

— Папа! Что там? — спросила Танечка.

— Глупая, там куклы! Огромные какие! — Леночка получила свою коробку и взвизгнула от восторга. — Какая красота!

И тут же заглянула в коробку сестры.

— А у Таньки лучше! Папа, почему Тане кукла в моем любимом красном сарафане досталась⁈

— Давай меняться? Мне синий цвет больше нравится, — тут же предложила дипломатичная Танечка.

Девочки поменялись коробками и убежали в детскую, им не терпелось поскорее начать игру с новыми куклами.

— Володя, ну разве можно так баловать девочек? — упрекнула меня Светлана.

Я подхватил ее и, приподняв, закружил.

— Светик-Семицветик! Я такой счастливый!

— Ой, Володя, поставь меня немедленно на место! — запротестовала жена. — Ты же знаешь, я высоты боюсь!

Я немедленно подчинился, выполняя ее желание.

— Пойду на кукол полюбуюсь, — она лукаво улыбнулась и быстро направилась в детскую.

— Как дети малые, — проворчала Валентина Ивановна. — Нельзя так радоваться, сглазишь. И что удумал так много денег потратить? Разбогател? Вот мы в вашем возрасте корке хлеба радовались, когда война была. По карточкам хлеб получали, по двести граммов на день.

Теща сердито посмотрела на меня. Я сунул ей в руки авоську с кофе и туркой.

— Это вам, Валентина Ивановна. Там еще кофемолка в коробке.

— Тратишь деньги на всякую ерунду, — она поморщилась. — Прекрасно обходились растворимым.

И ушла на кухню, продолжая бурчать под нос что-то неразборчивое.

Я разулся, снял куртку, повесил ее на вешалку. По пути в спальню заглянул в детскую. Светлана вместе с дочками «выгуливали» кукол. Не доиграла в детстве? Не удивительно, с такой-то строгой матерью.

В спальне сунул оставшиеся чеки назад в шкатулку. Снял кобуру, положил в ящик комода и закрыл на ключ. Ключ же спрятал на шифоньер, от греха подальше. Не дай Бог детям в руки попадется. Или теща решит меня пристрелить. Последнее предположение рассмешило. Тихо засмеявшись, я лег на кровать и с удовольствием потянулся. Эх, все-таки как хорошо жить!

В спальню вошла Светлана, прилегла рядом, погладила ладонью по щеке.Я повернулся к ней, взял ладонями лицо и крепко поцеловал. Она сначала ответила на поцелуй, потом заколотила меня ладонью по спине.

— Тьфу, смотреть противно! Постеснялись бы, — донеслось от дверей недовольное брюзжание тещи.

— Валентина Ивановна, вас стучаться не учили? Вроде бы культурная женщина, учительница, — поморщился я, переворачиваясь на спину.

— Я у себя дома! И вообще, советским людям скрывать нечего, — ответила она и бесцеремонно прошла мимо нашей кровати к шифоньеру. Сунула руку под белье на верхней полке, выудила оттуда несколько купюр.

— Пока не спустил все сбережения, отнесу на сберкнижку, — сказала теща. И уже в дверях добавила:

— Что, молодожены, ночи дождаться не судьба?

— Кто возьмет билетов пачку, тот получит водокачку, — пробормотал я вслед.

— Володь, ну ты зря так. Мама нисколько не похожа на управдомшу из «Бриллиантовой руки», — заступилась за мать Светлана. — И она права, до ночи подождать не можешь? А если бы девочки заглянули?

— Да что такого-то? Мы же просто целовались! — я вдруг вспомнил знаменитую фразу из телемоста 86-го года, о том, что в СССР секса нет.

— Все равно стыдно, — не согласилась Света и вышла из спальни. Как я понял, пошла успокаивать маму.

Светлана не разбудила меня, когда ночью юркнула под одеяло. Так и проспали ночь без каких-либо ласк.