Книга Телохранитель Генсека. Том 1, страница 41 – Петр Алмазный

Я кивком подал сигнал сопровождающим — и четверо мужчин в штатском, работавшие в толпе, переместились к американцу. Журналист вытянул вперёд микрофон на стойке и закричал:

— Мистер Брежнев, мистер Брежнев! Я есть корреспондент «Нью Йорк Таймс». Скажите два слова о разрядке международной напряжённости? О тех сложностях, с которыми столкнулся этот процесс. Вы согласны, что этому процессу нанесен большой ущерб? Мистер Брежнев… Мистер Брежнев…

Брежнев начал медленно разворачиваться в сторону корреспондента, но наши сотрудники были быстрее. Американца мягко взяли по локотки, и оттеснили вглубь толпы.

— И вам спасибо за вопрос, — сонно пробормотал Брежнев. К микрофону подскочил Александров-Агентов и добавил:

— Соответствующие разъяснения будут даны Леонидом Ильичом на официальной пресс конференции.

Когда визит на ЗИЛ закончился, мы все чувствовали себя выжатыми как лимоны.

«Когда я сопровождал Брежнева на встречу с Никсоном, и то так не устал», — подумал я и похолодел. Воспоминания Медведева стали моими? Насколько это опасно? Может ли его личность со временем подавить мою?

Мне остро захотелось ощутить что-то своё, личное. Но моим в этом мире был только загадочный амулет, который я своими руками в очередной раз выбросил. Сунул руку в карман и обрадовался, когда нащупал пальцами птичьи перья, прикрепленные к металлической фигурке птицы. Достал из кармана и пристально посмотрел на амулет. «Вернулся, значит. Ну что ж, больше в мусорку не попадешь. Заслужил оставаться всегда со мной, доказал верность», — подумал я не то в шутку, не то всерьез. Хотелось верить, что амулет — это и есть тот самый стержень, который связывает меня с 21 веком. Он будет охранять мою личность и не позволит памяти Медведева взять верх.

Вечер прошёл, как обычно. Брежнев поужинал и отправился отдыхать.

Я только собрался идти в домик охраны, как услышал тихую мелодию.

Прошёл на звук дальше по коридору.

Пост медсестры оказался пуст. Нарушение, причем, серьезное. Я направился в комнату отдыха. Музыка доносилась оттуда. Подошёл к приоткрытой двери, заглянул.

Тихо играл магнитофон. В окно светила полная луна. Небольшая лампа под зеленым абажуром теплела в углу на столе. Мягкий свет делал атмосферу в комнате романтичной.

— Вы разрешите с вами познакомиться, — пел сочным баритоном Вадим Мулерман.

Коровякова сидела в кресле, закрыв глаза. На ее лице бродила мечтательная улыбка. Она покачивалась в такт музыке. Я легко прочел её мысли. Медсестра была лично знакома с певцом. И сейчас в голове Нины Александровны роились такие картины, что я невольно поморщился. Как будто ненароком заглянул в замочную скважину и увидел там столько пошлости… Стало мерзко. Но про Мулермана и его интрижку с Коровяковой сделал в уме пометку.

Утром, как только сдал смену, немедленно направился к Рябенко. Отчитался о прошедшей ночи и сообщил главное — о связи Коровяковой с певцом.

— Так за чем дело встало? — генерал даже обрадовался. — Я этого не знал. Мулерман сейчас в опале. Я ещё удивлялся, с чего вдруг Леонид Ильич его так невзлюбил. Ну да, евреев действительно подвинули со сцены ис телевидения. Аиду Ведищеву, Нину Бродскую, Валерия Ободзинского. Но на счёт Вадима Мулермана Леонид Ильич лично распорядился. Мулерман сейчас числится не то в Тамбовской, не то в Пензенской филармонии. Дает концерты на трассе БАМа и на новых комсомольских стройках. Это, пожалуй, и всё. Его не пускают даже в областные центры с концертами. Надо будет устроить ему поездку в Москву и встречу с Коровяковой. Я подумаю, как это сделать, негласно. Даже Андропов не должен знать.