Книга Военный инженер товарища Сталина 1, страница 36 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Ви-и отдохнули? — спрашивал Вождь, облачаясь в белоснежную простынь. Было жарко и парно. В простыне он был похож на римского трибуна в сенаторской тоге.

Я, простой инженер двадцать первого века, клоп на подушке — и парился с самим Верховным Главнокомандующим великой державы!

Ну, не чудо ли дивное, магия волшебная?

И ведь никому не расскажешь, мать его в душу! А расскажешь — загремишь под фанфары.

Власик усердно стегал тощую спину Хозяина дубовым веником.

— После Победы будет железный занавес, — делился я с ним. — Потом Холодная война. Ядерная гонка вооружений. Двумя главными державами на планете будут считаться США и СССР. Япония, Англия, Франция, Германия отойдут на второй план. Вашими усилиями Советский Союз шагнет семимильными шагами вперед. Мы первыми запустим орбитальные спутники Земли. Первыми выведем на орбиту животных — собак Белку и Стрелку. При вашем правлении воздвигнут громадные предприятия. Освоят целину, возведут каналы, мосты.

…И вот ОН!

ТОТ САМЫЙ ВОПРОС, которого я боялся.

В своей манере перескакивать внезапно с темы на тему, после вопроса о полете в космос, Сталин вдруг перебил мой ответ. Я уже настроился на Гагарина, когда он резко оборвал:

— Когда я умру?

И все. И умолк. Желтые зрачки глаз, как у хищной кошки, уставились на меня немигающим взглядом. Власик охнул, выронив веник.

— Пойду, поддам пару, — впервые подал голос пожилой господин, похожий на царского офицера. И вышел вслед за Власиком. Мы остались одни.

Что было дальше, помню смутно. Лишь собственный дрожащий голос сейчас всплывает в мозгах. Оттягивать эту минуту не было смысла. Меня спрашивал ОН!

Пришлось отвечать кратко и быстро.

— Март пятьдесят третьего…

И добавил решительно:

— Число не скажу. Хоть под расстрел, но число не открою.

Самому стало плохо. А Сталин надолго задумался. Ни паники, ни страха. Ушел в себя, в собственную нирвану. Помню, как в парную просунулась испуганная физиономия Власика. Глянув на Хозяина, поспешно ретировался.

— Ви-и хорошо сделали, товарищ Александр, — после долгих раздумий, подал голос Сталин. Железной волей заставил преодолеть ту пропасть, когда обрушиваешься в нее: ведь еще ни один человек на Земле не имел возможность узнать дату своей кончины. Это была сокровенная тайна Вселенной!

Вождь потряс веником, поддал пару. Завернулся в простынь, чем стал еще больше похож на сенатора Священной Римской Империи. Продолжил, осмыслив невеселую новость:

— Надеюсь, ви-и никому не говорили?

— Как можно, Иосиф Виссарионович! — пролепетал я, тут же вспоминая Берию. — О таком кому хочешь, не скажешь.

— Вот и хорошо. И не рассказывайте, если будут спрашивать.

— Так точно!

— А ми-и пока… — он раскурил трубку. Дым смешался с парным воздухом. Принесли самовар. Валечка Истомина хлопотала в предбаннике. — Ми-и дадим вам пару дней выходных. Фронт наступает по всем направлениям. Производство ваших новшеств набирает обороты, и вам можно задержаться. Успеете посмотреть столицу, заглянуть в гости к моему сыну Василию. Он уже наслышан о вас, рвется знакомиться.

Дальше для меня — пустота.

Таким образом, пока директивы доходили в войска, пока налаживались заводы, пока осваивалось массовое производство моих нововведения, я получил возможность задержаться в столице еще на два дня. В глубинах страны и на фронтах предстояло запустить настоящую производственную линию.