Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 1 – Анджей Б., Виктор Жуков

1944 год.

Декабрь. Предновогодние дни.

Германия.

Нас с Борькой проводили в немецкую избу — если так можно по-свойски назвать тот двор, куда подкатила машина. Два сарая, колодец, гараж, сеновал. Корова, гуси. Молочный сепаратор. Хозяин — крестьянский бюргер-немец. Сняв с лиц мешки, толкнули к крыльцу. Я зажмурился от ударившего в глаза света. Борька с издевкой плюнул под ноги.

— Не харкаться, болван. Ты не в России! — ударил прикладом в спину старший спецназовец. Камуфляж его маскхалата распахнулся, открыв на плечах погоны советского капитана.

— Какой ты нахрен советский? — процедил Борька, морщась от боли в лопатке. — Такой же советский, как мой пес в конуре. Но тот хоть гавкает по-русски! — и хохотнул сквозь зубы.

— Молчать, паскуда!

— Коммунистен? — вышел на крыльцо тощий эсэсовец с зигзагами молний в петлицах.

Кто-то из начальства, — мелькнуло в мозгу. — Снова у немцев в плену? Как тогда у Бремера, когда Павел Данилович Гранин разжевал-проглотил документы? Помнится, Борька в то время спас нас с майором, нагрянул с партизанами в логово Бромера.

А здесь? Кто в этот раз? Тогда нас с майором не знали. Схватили просто наудачу, когда мы спрятали парашюты после крушения самолета, войдя в село за продуктами. А теперь что? Атака диверсионной группой в лесу была запланированной? Именно меня и искали? Стало известно, что нас с Борькой повезут в штаб фронта именно той дорогой, через лес? Засели в ловушке?

Вопросы мысленно сыпались как крупа в решето. Вопросы-вопросы-вопросы. Выходит, обо мне уже знают на «той стороне»? Когда нападали, капитан бросил сквозь грохот пуль: «Мы знаем, кто вы такие! Вон тот, второй — инженер». Значит, что? Атака была целенаправленной. В нацистской разведке уже доложили: «У русских на фронте действует какой-то неведомый нам разработчик-конструктор. Внедряет в войска технологию грядущего века…»

Или что-то подобное.

— Хальт! — взвился в фальцете тощий эсэсовец. — Ви есть… Александер? — с ударение на «е», ткнул в меня пальцем.

Ну, вот иприплыли! А имя-то знает откуда?

— Не, — тут же встрял Борька. — Александер это я, — передразнил, путая немца в догадках. Взял вину на себя. — А того Борисом зовут, — ткнул в меня пальцем. — Я тот, кто вам нужен. А он просто телохранитель. Охранник, значит, по-вашему.

— Мой верить ему? — обратился эсэсовец к старшему группы.

— Никак нет, герр Шуман! Намеренно сбивают с толку.

Хм-м… Шуман, — проскользнуло в мозгу. — Как у евреев фамилия. Знавал я одного Шумана из Википедии — у себя, в своем времени. Один из известнейших композиторов эпохи романтизма. Кстати, тоже из немцев. Уж не потомок ли этот нацист своему знаменитому земляку?

— Яволь, — стегнул тот по сапогу кожаной плеткой. В глазу сверкнул одинокий монокль. — Вы тут шутить? — указал на Бориса. — Мы знать, кто вы есть кто.

— Что прикажете делать? — вытянулся в струнку мнимый капитан спецназа. — Водитель сгорел вместе с машиной. Эти русские твари подорвали ее.

— Корошо, — искажая русский язык, обернулся эсэсовец внутрь избы. Оттуда вышла дама лет тридцати, заправляя домашний халат под немецкой шинелью. Лицо опухшее после ночной попойки. Помада расплылась по губам. Перегар дошел своим запахом до меня. Подстилка, все ясно.

— Кого поймал, Отто? — мурлыкнула в ухо.