Книга Одинаковые. Том 1. Адаптация, страница 113 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Ресторация при вокзале была достаточно приличная, на наш неизбалованный взгляд даже шикарная. По правде говоря, в этом времени ничего подобного мы еще не встречали. Что уж говорить про Кузьмича, который, чувствовал себя не в своей тарелке в такой обстановке.

— Рад представить Вам свою семью. Это Анна Николаевна, моя супруга. А это младшая дочка Настенька, — представил он девчушку лет шести, — это средние Алена и Оленька, а это старшая Пелагея.

— Очень приятно с Вами познакомится, барышни, меня зовут Илья Горский, моих братьев Никита и Алексей, а это наш опекун Егор Кузьмич Калугин.

Девушки, удерживая руками юбки, сделали перед нами легкие реверансы или как это правильно называется в местном этикете. Мы то в этих расшаркиваниях ни в зуб ногой, поэтому просто коротко поклонились, и, направляемые Андреем Михайловичем, прошли за подготовленный для нас стол.

На первое подали осетровую уху, очень вкусную, между прочим. На второе были котлеты с каким-то белым соусом и гречневая каша в качестве гарнира. Салатов почему-то не подавали, но на столе стояли нарезки с очень вкусным сыром и ветчиной, а также тарелка с овощами.

Андрей Михайлович разлил по рюмкам водку себе и Кузьмичу, и они, чокнувшись, опрокинули горячительное в один прием.

Когда подали десерт, а это был пирог с яблоками и чай, все уже насытились и потому появилась возможность пообщаться и более близко познакомится. Оказалось, что семья Томских уже более десяти лет проживает в столице, где глава семейства служит стряпчим. В наше время таких юридических и нотариальных контор было как собак не резаных. Все девочки получают домашнее образование, а старшая планирует пойти учится дальше, правда пока еще не решила, куда именно.

— А вам не поздно поступать в гимназию, молодые люди? — спросил Томских. — Небось, лет по тринадцать уже имеете?

— Нам 15 сентября исполнилось восемь лет, просто выглядим старше, — улыбнулся я. — Так что вполне нормально по возрасту, если мы сможем поступить на будущий год. А сейчас в середине года навряд ли нас кто-то примет на учебу.

Когда Андрей Михайлович услышал наш реальный возраст, у него отвисла челюсть, и он так и сидел, пока Анна Николаевна вдруг не подавилась кусочком яблочного пирога. Стряпчий тут же начал хлопать ее по спине, потом подал ей стакан воды и снова взглянул на нас с вопросом:

— Сколько-сколько, простите?

— Восемь лет, вы не ослышались. Просто как-то так вышло, что с самого рождения мы росли быстрее, чем наши сверстники, вот результат вы сейчас сами видите.

— М-да… — только и сумел в ответ вымолвить Томских. — Я бы вам меньше двенадцати-тринадцати лет ну никак не дал. А как же вы ловко того лиходея одолели. И это в восемь-то лет?!

— Да, Андрей Михайлович, мальчишки у меня боевые, что уж говорить. Так и не мудрено, они с детства на границе с Китаем росли, там что ни день, то какая напасть приключается. То хунхузы налетят, то каторжники бунт учинят. Вот с малолетства и учатся все без исключения дети за себя постоять, да и при нужде ближнему помощь оказать. А эти трое братьев — вообще случай необыкновенный… — разошелся от двух стопок Кузьмич, да так что мне пришлось пнуть его ногой под столом, а то, чем черт не шутит взболтнёт чего лишнего, а оно нам не надо совсем.