Книга Одинаковые. Том 2. Гимназисты, страница 39 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

— Вот же урод! — Сказал я, оттирая нож от крови. Антуан Перано лежална кровати с перерезанным горлом. А рядом с завязанными глазами и кляпом во рту лежала связанная по рукам и ногам женщина в неглиже.

Вышло, что этот паскудниок, собирающийся взять замуж такое сокровищем как Павла Семеновна параллельно крутил лямур с другой. И она вообще оказалась его женой, на которой Антуан, оказавшийся Пьером, женился еще три года назад в Париже. А такую схему заработка они придумали в месте. В общем это семейный подряд. Женщину мы вырубили, когда были в масках, поэтому лишать ее жизни не имело никакого смысла. А вот Пьер, пока был в сознании написал покаянное письмо Павле Семеновне, в котором с подробностями рассказал о своих планах в ее отношении, ну и до кучи еще перечислил своих жертв за последние два года. А было семейки два удачных эпизода, да вот осечка случилась, когда встретились на их пути три брата удальца, одинаковых с лица, гы–гы. Письмо на следующее же утро отправилось к Павле Семеновне. Безусловно горевать она будет, но пусть уж лучше валерьяны настой хлещет, чем лежать в сточной канаве мировой столицы моды, где до нее нашли свой покой две облапошенные влюбленные женщины.

Закончив дела с французом, я как–то выдохнул. Сказать честно получил моральное удовлетворение от поступка. Нет ни в коем случае, не от того, как хладнокровно полоснул изделием от кузнеца Анисима по горлу лягушатника, а от того, что, по сути, изменил трагическую судьбу одной запутавшейся женщины. Очень хочется верить, что ее неуемная натура не заведет ее опять в подобную ситуацию. Но как уже говорил я ей не доктор.

Уже на следующий день, как отоспались после очередных подвигов с братьями, мы стали перевозить некоторые вещи. И в первую очередь наше бабье царство. Кормилицу Прасковью со своей семьей, мы все–таки решили не перевозить в наш дом. Прикинув так и эдак, что-то не хочу устраивать из него общежитие. И на братском совете, к которому решено было привлечь Кузьмича, решили, что купим пролетку, на которую посадим мужа Прасковьи, он будет по нашим делам мотаться, которых в последнее время прибывает день ото дня, ну и жену на кормление Ваньки возить, а там посмотрим. Когда спросили у Прасковьи, то она в ноги чуть от радости не рухнула, ведь стабильное жалование, что мы положим мужу за работу, это не крохи, что ему сейчас удается в дом приносить, перебиваясьразнорабочим. В общем перевезли всех, слава Богу. И вот стали комнаты распределять, долго об этом не буду. В общем всем места хватило, но вот все–таки построить небольшой флигелёк в углу участка для персонала наемного, я все–таки запланировал на лето, заодно с баней и еще одной завиральной идеей, которую пока ношу в секрете ото всех.

Все на местах, и тут меня что–то торкнуло, не знаю, что именно, но мы пили чай с малиновым вареньем в столовой дома с Никитой, Леха в это время чистил оружие в кабинете. Так вот мы, не сговариваясь пошли с братом по дому, оставив недопитый чай на столе, и остановились у двери, которую нам так никто и не открыл. Да и похоже не собирается.

— Машка, кликни Артема Федоровича! — попросил я девчонку.

— Да Илья, звали меня? — минут через пять появился старожил этого дома.

— Ага, Артем Федорович, подскажи. Что же всё-таки там находится, указал я рукой на запертую дверь.