Онлайн книга «Одинаковые. Том 3. Индокитай»
|
Алексей проверял подпруги, Никита пересчитывал патроны — работали слаженно, словно были шестируким организмом. — До Фучжоу триста вёрст, — сказал я, сверяясь с картой. — Если не будет задержек, за четыре дня дойдём. Первая цель — перевал Улун, до него восемьдесят вёрст. Наш проводник Ли Вэй не упускал возможности учить нас языку: каждый вечер у костра терпеливо повторял новые слова, а в пути ехал рядом и объяснял всё на ходу. Прелесть в том, что наше сознание училось сразу втроём — знания на троих делились молниеносно, а если выдавался безопасный привал, включали «режим Горыныча» и процесс шёл ещё быстрее. Абсолютная память помогала мгновенно запоминать новые фразы — особенно отличились в произношении, копируя акцент Ли Вэя. До иероглифов руки пока не дошли, да и не до них сейчас — главное, чтобы устная речь была на уровне: «ни хао» — здравствуйте, «се се» — спасибо, «цзай-цзай» — до свидания. Тропа уходила в горы. Вьючные кони тяжело брали подъём, гружённые провизией и оружием. Лёха шёл первым, ведя заводных. Никита замыкал колонну, прикрывая тыл. Двигались как одно целое. К полудню вышли на перевал. Солнце жгло, приходилось останавливаться. Ли Вэй указал на следы: караван, верблюды, два дня как прошли. Внезапно небо потемнело. Первая молния расколола вершину, кони жались к скале. Ливень хлестал стеной, тропа превратилась в грязь. — К скале! — крикнул я, заметив, как лошадь Алексея срывается. Под нависшей глыбой перевели дух. Ли Вэй продолжал учить нас новым словам: «Юй» — дождь, «дянь» — молния, «бан» — град. И успехи в освоении языка были на лицо. После дождя стало сыро и холодно. Разбили лагерь у родника, накрыли лошадей попонами. — Завтра нужно наверстать, — сказал я, изучая карту. — Хорошо, наверстаем, а пока — учитесь, братья. В Фучжоу пригодится! — Ли Вэй улыбнулся. Утром туман навис над горами. Лошадей вели осторожно. К полудню вышли к реке Миньцзян. У брода встретили старика. Узнав, куда мы держим путь, он предупредил: Вань Юндэ идёт к португальскому поселению, что расположилось в Фучжоу, там находится 'бай"-аукцион. Я поблагодарил на китайском. Старик кивнул, оценив произношение. На исходе четвёртый день показался Фучжоу. Вот он настоящий Китай XIX века. Город встретил шум торга и запах моря. У ворот Ли Вэй выкрикнул: — Португальская фактория! «Жэнь» — люди. Там держат пленников! От городских ворот до постоялого двора тянулась извилистая улица, мощённая неровными каменными плитами. Глиняные стены домов отбрасывали длинные тени. В воздухе витал пряный аромат восточных специй и морской соли. Торговцы спешили свернуть свои лавки до наступления темноты. Они запирали деревянные ставни, бормоча молитвы и перебрасываясь короткими фразами на местном диалекте. Дети играли у порога, гоняя потрёпанный мяч из рисовой соломы. Улицы оживали в предвечернее время. Рикши в синих куртках с криками предлагали свои услуги. Носильщики с коромыслами на плечах пробирались сквозь толпу. Монахи в жёлтых одеяниях степенно шествовали по своим делам, их деревянные чечетки тихо постукивали в такт шагу. Повозки с товаром грохотали по мостовой. Возницы покрикивали на запряжённых волах. Свиньи и куры свободно бродили по улице, выискивая объедки. Собаки лениво следили за прохожими, лёжа у стен. Миновав несколько кварталов, мы свернули в узкий закоулок. Каменные фонари с масляными светильниками отбрасывали тусклый свет на мостовую. Водосточные желоба журчали, неся мутные воды к главной улице. Постоялый двор «Золотой дракон» показался впереди. Двухэтажное здание с загнутой крышей и резными драконами над входом. Красные фонари покачивались на ветру, приглашая путников. Сторож у ворот учтиво поклонился, узнав Ли Вэя. |