Книга Одинаковые. Том 3. Индокитай, страница 48 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Столовая, где находился большой массивный стол, покрытый белоснежной скатертью, подходила лучше всего. Там были высокие окна, через которые проникало много света — что безусловно важно в этом деле. Лёха, Никита, Май и Санька переложили меня на какое-то покрывало и перенесли в столовую, уложив на стол, подперев подушками спину и голову, чтобы оставалось полусидячее положение.

В просторной столовой, залитой жарким вьетнамским солнцем, царила гнетущая тишина. Лёха и Никита готовились к операции, используя инструменты XIX века, похоже привезённые семейством Де ла Круа ещё из Франции. Это были отполированные скальпели с костяными ручками, зажимы с грубыми насечками, пинцеты с массивными кольцами, набор для прижигания и старые анатомические ножницы. Никита тщательно протирал каждый инструмент спиртом, найденным в одной из больших склянок. Лёха разжигал спиртовую лампу для стерилизации. Перед операцией стол застелили чистыми простынями, вокруг разложили салфетки — самые чистые, что удалось найти. Старым шприцом ввели морфий, который нашли в одной из склянок. Май по запаху его опознала, да и надпись подтверждала назначение препарата. Никита перекрестился, вспомнил все что знал из военно-полевой хирургии своего прошлого и сделал надрез скальпелем. Лёха подавал инструменты, стараясь не дрожать. Братья работали в полном молчании. Май и Санька, наблюдавшие за процессом в нескольких шагах от стола стояли, держась за руки с бледными лицами. В воздухе витал запах спирта и крови. Никита действовал медленно: каждое движение могло стоить мне жизни. Он использовал зажимы, чтобы раскрыть рану. Щипцами тихонько продвигаясь, он ощупывал ткани и, наконец, добрался до цели — нащупал пулю. Как только мог очистил раневой канал от кусочков попавшей туда одежды обработал рану карболовой кислотой и стал накладывать повязку.

Здесь важно было герметично закрыть раневое отверстие, чтобы воздух не проникал в лёгкие. Для этого использовали отрезанный кусок прорезиненного плаща, найденный на вешалке, который перед этим тщательно обработали спиртом.

Когда всё закончилось, Никита без сил опустился на пол, а Май поднесла ему воды.

— Слава тебе, Господи, операция завершена! — сказал Никита. Риск инфекции, конечно, остаётся, но будем молить Бога, что Илью минует эту участь.

Я был в отключке, но нужно было действовать дальше. Саньку оставили здесь же следить за мной, и звать если понадобиться какая помощь.

— Май проследи за нашими проводниками, чтобы они не устроили каких-либо сюрпризов. Не известно, как они могут отреагировать на происходящее здесь непотребство. Может деньги смогут заткнуть им рты, в любом случае надо избежать возможных проблем с их стороны. —попросил Никита.

— Без проблем. Это надежные люди, абы кого Ли Джен нам бы не подсунул. И если они нас подведут, то он первый, кто вырежет им языки. Но все-таки я проведу дополнительную беседу! — сказала Май, отправляясь к выходу из столовой.

Братья же пошли в пещеру, нужно было переместить главу семейства в дом, а его родственничков наоборот спустить в камеры.

Спустившись в пещеру, обнаружили на полу бывшей Санькиной камеры корчившегося и ругающегося как сапожник Анри Де ла Круа. Быстро освободив от пут его ноги и подхватив под руки с двух сторон потащили на верх, где через некоторое время заволокли в дом. Он не особо то был доволен такому обращении и начал ругаться, но кляп помог остудить его порывы, а после того, как он оказался в комнате, где почивал бессознательный и связанный Жан-Луи Легранд, вообще пригорюнился. Братья разместили его, предварительно связав ноги, на перине до этого заляпанной кровью в компании с его штатным людоловом.