Книга Одинаковые. Том 5. Атлантида, страница 101 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Мы сидели, болтали обо всем и ни о чем, стараясь особо не затрагивать рабочие вопросы. Иосиф все пытался нам рассказать, что у них происходит с экспериментами по коллективным хозяйствам, но Машка, которая сидела рядом контролировала его, беря пример с мамы.

И тут в ворота зашел гость. Это был наш вездесущий господин Ростовцев, который последнее время только и занимался, что изучал привезенный из нашего вояжа на Канарские острова куб. Был он встревожен и не на шутку возбужден.

— Илья, Никита, Леша! — почти на бегу выкрикнул он. — Похоже, получилось! Получилось узнать, в чем там дело!

Признаться, такого быстрого решения этого вопроса мы совершенно не ожидали и немало удивились. Он сел за стол, и я подумал, что два выходных, которые мы с братьями хотели себе устроить, похоже, откладываются на долго...

Тема, о которой предстояло разговаривать, была достаточно секретная, даже самым близким людям лучше не знать подробностей. И это прежде всего для их безопасности. Именно так и было прописано в инструкциях, которые подготовил Михалковский-Дзержинский для работы с кубом. Об этом прекрасно знал и сам Ростовцев. Поэтому пришлось прервать семейный ужин и переместиться в кабинет.

Здесь были мы, братья, Иосиф Джугашвили и Ростовцев. Михаил Иванович тяжело вздохнул перед тем, как начать свой рассказ. Было видно, что ученый очень волнуется.

— Михаил Иванович, соберитесь! Не нервничайте, постарайтесь понятно нам рассказать, что за тайну вам удалось раскопать в этом черном ящике.

— Как с языка сняли! — сказал Ростовцев. — Этот куб и правда оказался самым настоящим чудом. Точнее, я бы сказал, что это некий прибор, но до разгадки его природы нам еще очень далеко. Я изучал его со всех сторон, пытался воздействовать на материал артефакта различными средами: холодом, высокой температурой, кислотами, ярким светом — ничего не помогало.

— Ну, и что в итоге? — с грузинским акцентом и нетерпением в голосе спросил Сосо.

— А в итоге я сбился с толку. Что уже только и не думал о нем и все без толку. Пока… Пока я не заметил одну удивительную вещь. Черный куб «потеет»!

— Что?! Потеет??? — вытаращился на Ростовцева Никита.

— Образно говоря, конечно же! — хохотнул Михаил Иванович. — Процесс там сложный и мне самому не до конца понятный, но это слово подходит лучше прочих. В общем, на кубе начал образовываться какой-то необычный конденсат. Некоторое количество влаги конденсируется на его стенках, в основном в районе узоров, которые вы наверняка помните. Я пару дней понаблюдал за этим явлением, и решил собирать эту влагу. Там считаные капли, по сути, но за пять дней мне удалось собрать в пробирку около 20 миллилитров, не больше...

Ученый печально вздохнул, замолчал на секунду, и продолжил:

— Собрав эту жидкость, я стал с ней проводить эксперименты. Практически все индикаторы просто сходили с ума. Да что говорить, я сам чуть не сошел с ума, когда лакмус становился то красным, то синим, а среда ведь оставалась прежней! Металл, стекло, фарфор никак не отреагировали…Уже отчаявшись, чуть ли не в шутку, капнул жидкость на кусочек сыра, которым кормлю лабораторных мышей. И тут-то и произошло кое-что еще более невероятное!

Ростовцев загадочно улыбнулся и замолчал, явно ожидая наших вопросов.