Книга Одинаковые. Том 5. Атлантида, страница 19 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

В это время бойцы Михалковского-Дзержинского вели наблюдение за резиденцией Нобель. Так как сигналов от не поступало, то делаем вывод, что активных действий никто более не предпринимает, и обстановка снаружи остается на удивление спокойной. Видимо, всё, что было задумано, внутри дома должны были провернуть именно сидящие перед нами господа.

Альфред и Людвиг расположились в креслах напротив Николая Семеновича и Аркадия Ароновича. Ефима в это время Федор усадил на стул в углу, связав на всякий случай ему руки и ноги. Кто его знает, на что способен это старикан, знающий в доме каждую щель.

— Вам не выкрутиться! — закричал пристав на меня с Никитой. — Все, набегались! Завтра весь Петербург будет знать, что ваши… ваши, Егор Кузьмич, подопечные совершили дерзкое преступление прямо на улицах столицы! Это же уму непостижимо! — он вскочил со своего места и принялся расхаживать по кабинету. — Признавайтесь: куда дели тела братьев Нобель? — рычал он.

— Да откуда вы знаете, что это были братья Нобель? — спросил я. — Возможно, это просто посторонние люди пострадали.

— Откуда у вас достоверная информация, что это были именно промышленники? — поддержал меня Никита.

— Да как вы! — пристав схватился за сердце. Он был довольно грузным мужчиной и, видимо, страдал сердечной недостаточностью. Расстегнув верхнюю пуговицу на своем кителе, отдышался.

— Известно, что братья Нобель сегодня выехали из своего особняка и направились по делам в столицу. Должны были отбыть с Николаевского вокзала, а по дороге попали в аварию! — продолжал он.

— Потрудитесь, пожалуйста, объяснить: вы, следили за ними? Откуда знать такие детали, если все это произошло буквально только что? — спросил я.

— Да как ты смеешь, мальчишка, со мной в таком тоне разговаривать!

— Я попросил бы вас не изъясняться столь яро в адрес моих подопечных! — вставил свои пять копеек Кузьмич.

— А вы вообще… Уже завтра вся столица будет знать, что произошло!

— А что, собственно говоря, произошло? Если было убийство, как вы говорите —хорошо, предъявляйте обвинение. Мы ответим по всей строгости закона! — сказал я.

— Только вот убийства никакого не было, и предъявить вы нам по существу ничего не можете, кроме собственных домыслов. — спокойно произнес Никита.

У пристава забегали глаза. Видимо, он не ожидал такой спокойной реакции от нас. Предполагал, что малолетки испугаются его грозного вида, «поплывут» и сразу же выложат всю информацию. Но оказалось — иначе.

— Андрей Викентьевич, вы, может быть, съездите в резиденцию братьев Нобель? Кто его знает, возможно, они вообще сегодня не покидали своего дома, а ваши верные источники приукрашивают случившееся! — произнес Кузьмич.

Что-то во взгляде пристава поменялось. Уверенность, с которой он напирал на нас, будто выветрилась. Хранитель правопорядка опустился на свой стул, достал папиросу и нервно закурил.

А в это время в кабинете братьев Нобель разворачивалась совсем другая пьеса.

— Кто? — сухо спросил Альфред, прожигая взглядом сидящих напротив его двух господ — людей, еще мгновение назад чувствовавших себя хозяевами жизни. Старый швед не произнес больше ни единого слова.

Николай Семёнович и Аркадий Аронович, сидя перед двумя столпами промышленности Российской империи и глядя им прямо в глаза, поняли, что крепко влипли.