Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 42 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

А вот в Черном море такой же прием полностью не удался. То ли местные революционно настроенные матросы были не столь расторопны, то ли сработали другие причины, но к захваченному броненосцу «Потемкин» выдвинулись сразу три миноносца для атаки. Пришлось один пустить на дно. Экипаж подняли из воды и доставили в порт. Погибло три матроса и один мичман.

Я описал ситуацию в Черном море Сталину.

— Хорошо, пусть Алексей контролирует ситуацию! Главное сейчас — не допустить массовой реакции на наши действия армии и флота. Если так случится, придется вести реальные боевые действия со своими гражданами, — ответил Иосиф.

Прошло два напряженных дня, которые вымотали абсолютно всех. В целом ситуация оставалась под нашим контролем. На узле связи, сформированном прямо в штабе, мы получали телеграммы из всех уголков страны. Сложной оставалась ситуация на Урале и Дальнем Востоке. Там были наши люди, но по сравнению с европейской частью страны — гораздо меньше. Поэтому реакция на выступления рабочих там была более жесткая. В Екатеринбурге казаки по приказу генерал-губернатора Наумова разогнали демонстрацию рабочих. Причем действовали они довольно жестко. Было 12 погибших и 34 раненых. После этого сразу началось вооруженное сопротивление. Чтобы Пермская губерния не вспыхнула как бочка с порохом, туда выехал Егор Бекетов. Однако с железнодорожным сообщением сейчас есть проблемы, поэтому они, скорее всего, доберутся небыстро.

Больше всего нас волновал другой вопрос. Пришло время проделать одну из самых сложных операций — выйти на разговор с царем. Как ни крути, а от его позиции сейчас напрямую зависит, сколько жертв соберет революция.

Если он пойдет навстречу и примет предлагаемые ему условия, то есть все шансы избежать кучи проблем —в основном с сопротивлением армии и флота. Да и чиновничьего аппарата тоже.

— Феликс, что с царем? — спросил Сталин, изучая карту.

— Охраняют его сейчас серьезно, — сказал Дзержинский, раскладывая на столе схему. — Въезды в Царское Село перекрыты. На дорогах заставы из казаков, по десятку человек на посту, кое-где — пулеметы. Дальше стоят жандармы и патрули железнодорожных войск. Проверяют всех на подъезде.

Из связи есть телеграф. Мы линию обрывали уже два раза, но они ее довольно быстро восстанавливают.

У дворца охрана плотная, а внутри — дворцовая полиция. Проверяют всех: слуг, офицеров, даже прислугу по кухне, и без пропуска не пройти. У покоев царя стоят два казака, сменяются каждые два часа. Их старший — полковник, держит прямую линию с комендантом.

В подвале оборудован запасной пост: патроны, вода, аптечка. Если тревога — звонят в колокол при часовне. После сигнала казаки занимают лестницы, офицеры — ворота, а женщин и слуг спускают вниз. Царь из дворца сейчас почти не выходит.

— Подобраться можно? — спросил Никита, не поднимая головы.

— Снаружи — нет, — ответил я. — Все перекрыто, разве что через своих: прислугу, охрану, поставщиков, но и их теперь проверяют каждый день.

Я помолчал, потом добавил:

— Видно, боятся, Царское Село превратилось в осажденный лагерь.

— Есть ли среди охраны наши люди? — уточнил Сталин.

— Есть, но их меньшинство. В основном младшие офицеры. Влиятельных позиций пока не занимают, — ответил Феликс.

— Тогда пора договариваться с Витте, — сказал я. — Через него можно выйти на царя без лишних жертв.