Онлайн книга «Казачонок 1860. Том 1»
|
Побрел к озеру, с трудомсняв с себя липкую от крови и грязи рубаху. Холодная вода обожгла раны, заставив скрипеть зубами, но это была необходимая пытка. Я промыл укусы, смывая запекшуюся кровь и грязь. Потом, достал из сундука кухонный нож, что лежал рядом с хлебом, нужно было обжечь лезвие в пламени. Добыть огонь оказалось невероятно сложно, несмотря на кресало и кремень, найденные в сумке Семеныча. Проклятие и уговоры сменяли друг друга, пока наконец тлеющий трут не разгорелся. Первобытная дезинфекция по-походному началась. Перевязочного материала не было. Пришлось пожертвовать кафтаном. Я отрезал от подола несколько длинных полос. Одной, смоченной в воде, протер раны еще раз. Другую с огромным трудом, помогая себе зубами и дергаясь от боли, кое-как обмотал вокруг распухшей руки. Получилось криво, но кровь вроде остановилась. До спины я просто не дотянулся. Пришлось надеяться на русское авось и крепкий организм Гришки. Напился из озера, чувствуя, как холодная влага разливается по изможденному телу. Силы понемногу возвращались. Живот был полон, раны, хоть и убого, но обработаны. Я сидел под елкой, глядя на розовеющее небо сквозь ветви, и впервые за долгое время подумал не о выживании в следующие пять минут, а о том, что делать дальше. Мне нужно хоть немного восстановиться, чтобы хватило сил добраться до станицы. Сначала надо в Пятигорск. Это примерно 40 верст будет. Возможно чуть меньше, ведь Гришка с отцом уже часть пути по тракту прошли. Но пока совершенно не понятно в какую сторону двигаться. От Пятигорска до станицы Волынская считай 2 дня перехода, там тоже около 40–50 верст. Надо тихое место где-то найти, чтобы отлежаться да в себя прийти. Подальше от этого озера, где меня уже искали. Собрав свои жалкие пожитки в сундук — шашку, ружье Семеныча и одеяло — я побрел вдоль ручья, углубляясь в лес. Шел медленно, прислушиваясь к каждому шороху, но кроме птиц и ветра, ничего не слышал. Преследователи, видимо, отступили, решив, что я либо сдох, либо ушел слишком далеко. Через пару часов я наткнулся на укрытие — небольшой скальный выступ, под которым зияла темная расщелина, почти пещера. Вход был завешен свисающими корнями. Внутри — сухо, просторно для одного человека и, что главное, не видно снаружи. Это был мой новый дом на ближайшие дни. Первым делом натаскал сухогомха и устроил себе лежанку поодаль от входа. Потом, превозмогая боль, соорудил несколько примитивных силков на зайца. Ружье я берег на самый крайний случай — выстрел мог мне стоить дорого. А вот силки работали тихо. Еда была главной проблемой. Буженина и щи кончились на второй день. На третий я поймал тощего зайца. Мясо, жесткое и пахучее я нарезал кусками и варил в своей кастрюле, добавив съедобных кореньев, которые с грехом пополам опознала память Гришки. Получилась на редкость паршивая похлебка, но это была очень нужная мне сейчас горячая пища. Как-то раз, у ручья, я заметил в прозрачной воде крупного голавля. Потратил полдня, пытаясь поймать его руками, и в конце концов, чертыхаясь, повалил в воду целое дерево, создав запруду. Рыба, оглушенная и дезориентированная, сама выплыла на мелководье. Дни сливались в однообразную рутину: сон, проверка силков, готовка, уход за ранами. И вот тут началось самое странное. |