Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 57 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Ну, Гришка, вернулся-таки, — протянул он.

Я подошел и крепко обнял старика, в этот момент особенно ясно поняв, как успел по дому заскучать. Машка вырывалась из Аленкиных рук, стремясь снова забраться ко мне.

— Гришка, а ты татей видал? А стрелял? А в голову попал? — тараторила она, не переводя дыхания.

— Тише ты, егоза, — хмыкнул я. — Дай хоть воды с дороги попить.

Аслан тем временем вышел из бани, вытирая руки холстиной.

— Ну что, мыться собрался? — спросил я. — Неужто сам затопить намерился?

Он коротко кивнул.

— Дед велел, — спокойно ответил Аслан. — Да и я не против кости погреть, уже вроде можно. А то он мне все уши прожужжал, какая у тебя баня дивная, а я так и не бывал.

— О, это разговор! — обрадовался я. — Тогда сегодня и попаримся. Будем бесов выгонять.

— Как это — бесов? — прищурился Аслан.

— А вот тебе загадка, — ухмыльнулся я. — Терпи теперь и жди.

— Поди, Гриша, чего покажу, — сказал Аслан, махнув мне рукой и улыбнувшись.

Я сбросил с плеча суму и пошел за Асланом к сараю. Там меня и вправду ждал сюрприз.

В сарае в аккуратных рядах висели и сушились веники. Связаны ровно, добротно. Я прикинул и присвистнул — штук под сотню. В основном дубовые, крупные такие, ладные. Между ними мелькали темные, колючие — можжевеловые.

— Ну ты дал, — сказал я. — Это ты все сам связал?

— Дед велел, — чуть смущенно сказал Аслан. — Я поглядел, как твои связаны были, так и повторил. Не мудрено,чай.

Я потрогал один веник, взвесил на ладони.

— Нормально, — кивнул я. — Сегодня будем из тебя дурь выбивать.

У Аслана глаза округлились, рот приоткрылся.

— Какую это дурь, Гриша?

— Да шучу я, Аслан, не переживай.

* * *

К вечеру в бане у нас собралась отменная мужская компания. Пришел Яков. Сосед Трофим с Пронькой. Сидор, как в прошлый раз, приволок бочонок пива и такой же с квасом — холодненьким, прямо с ледника. Да и на улице уже середина октября, не май месяц. После бани даже лучше, что из жара выходишь не в духоту.

Дед уселся на нижнюю полку, стукнул кулаком по доске:

— Ну, казаки, — сказал он, — давайте-ка подлейте там на камушки.

Парилку натопили знатно. По ощущениям — все сто там было, не меньше. Доски под задницей горячие, камни шипят и гудят, когда поддаешь.

Мы привыкли к пару и сидели молча, слушая тишину. Как ни странно, в бане это всегда получается на загляденье.

Аслан глянул на меня прищурившись, прервав медитацию:

— Ну и как бесов гонять станешь? — спросил он. — Ты ж говорил, будем сегодня.

Я улыбнулся и начал:

— С нечистой силой у нас на Руси, Аслан сын гор, борются уже, почитай, тысячу лет.

— С тех пор, как веру от греков приняли, — вставил дед, кивнув.

— Вот-вот, — подхватил я. — Тогда впервые чеснок от греков из Византии привезли на Русь. С тех пор его много куда пользуют.

— Это как? — не понял Пронька.

— Сейчас увидишь, не торопись. Баня торопливых не любит, — сказал я.

А дед добавил: — Будешь в бане спешить — поскользнешься, да жопой на камни горячие сядешь. Потом будешь красной задницей всех станичных девок пугать.

В парилке раздался гогот, особенно надрывался Сидор.

Я выскочил в предбанник, где заранее приготовил глиняный кувшин. В него еще днем надавил и отжал головок двадцать чеснока. Получилась густая кашица. Я хорошенько отжал ее через тряпицу. Жмых выкинул, а вот водица вышла что надо — пахучая, резкая, аж в нос шибает.