Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 27 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Зови, — сказал я. — И можешь идти отдыхать.

Воротников откозырял и метнулся к выходу. Через мгновение в юрту шагнул полковник. Вытянулся по уставному, чтобы доложить, но я махнул рукой, указав взглядом на табурет.

— Садитесь, Илья Максимович… Чаю хотите?

— Не откажусь, — сказал он. — В этом пекле только чаем и спасаюсь.

— Надо бы пить монгольский, но у меня обычный. Адъютант с кухни принес.

Я взял чайник, разлив еще теплый напиток по кружкам.

— Карамельки грызите, — сказаля. — «Гусиные лапки»…

Чуть было не ляпнул, что люблю с детства. Черт их знает, были ли такие во времена детства товарища Жукова. Конев благодарно кивнул и развернул фантик. За войлочными стенками юрты звенела кузнечиками монгольская степь. А может быть — цикадами.

— У меня все готово, Георгий Константинович, — сказал начальник разведки. — Танаку перевел на точку у подножия горы. Самолет рядом. Я ему его специально «показал». Охрана — двое часовых. Один у палатки, где квартируется японец, второй — у самолета. Караульный начальник проинструктирован. Бойцы — тоже. Теперь пусть самурай дозревает.

— Не слишком ли явно выглядит это наше «ротозейство», Илья Максимович?.. Не заподозрит ли япошка подвоха?

— Я с ним долго разговаривал и кажется, понимаю, что это за птица…

— Любопытно.

— Капитан Танака искренне нас с вами презирает. Нас — это русских. Считает варварами…

— И потому — ротозейство красных гайдзинов для него нечто само собой разумеющееся, — подхватил я.

— Именно так, товарищ комдив… Однако есть в его имперском фанатизме некая червоточинка…

— Так, так, так… И в чем же она заключается?..

— Проболтался он, Георгий Константинович… Вернее, не то что бы проболтался, а скорее — оговорился… Похоже, не слишком-то капитан Танака доволен своим положением. Он летчик, из хорошей семьи, у него есть высокопоставленный родственник в Квантунской армии, а его зажимают, не дают следующего звания и так далее…

— Высокопоставленный родственник, говорите? Кто же?

— Не говорит, а применить к нему форсированные методы допроса нельзя.

— Нельзя, — кивнул я. — Нам нужна не отбивная, а гордый японский ас… Вот только наличие высокопоставленного родственника в Квантунской армии многое меняет, Илья Максимович.

— Совершенно верно, — откликнулся тот. — И я знаю человека, которому имя этого родственника известно, но поделиться с разведотделом корпуса этот человек не желает.

— Майор Суслов, — догадался я.

— Совершенно верно, товарищ комдив.

— А ну-ка, товарищ полковник, проводите меня к нему.

Он вскочил. Обрадованно схватил фуражку. Не свою — мою. Я протянул ему его головной убор. Конев недоуменно на меня уставился, потом засмеялся и мы обменялись фуражками. Вышли из юрты.

Над Хамар-Даба сияли звезды. Небо было совершенно ясное. Просматривалосьот горизонта до горизонта. Идеальные условия для ночного налета вражеской авиации. Хотя — почему только вражеской?

Было бы весьма неплохо перед контрударом произвести такой вот ночной налет. Причем — не тяжелыми машинами, вроде «ДБ», а тем более — «ТБ», а чем-нибудь полегче. И — побесшумнее. Налетели, сбросили свой смертоносный груз, и растворились в темноте.

— Пришли, товарищ комдив, — вполголоса произнес полковник.

Я очнулся от своих мыслей. Мы оказались перед входом в блиндаж особистов. Часовой не посмел преградить нам путь. Мы вошли и застали начальника особого отдела корпуса в нижнем белье. Видать, собирался ложиться. Он остолбенело уставился на нас. Не ожидал.