Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 91 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Глаза японца метнулись из стороны в сторону. Он что-то пробормотал.

— Говорит, их готовил полковникОгава, — перевел переводчик. — Из «Токуму-Кикан».

Молодой вдруг что-то завизжал и попытался кинуться на напарника.

— Увести! — приказал я.

Караул выволок молодого. Пожилой вдруг что-то быстро залопотал. Я вопросительно посмотрел на переводчика.

— Говорит, что всегда уважал русских, — принялся излагать тот. — Он начинал служить под началом полковника Орлова, пока того не похитила наша контрразведка. Также говорит, что хочет жить и что он много знает и может оказаться полезен.

— Достаточно. Уведите.

Пленного увели. А обратился к начальнику особого отдела полка.

— Ваши объяснения, товарищ лейтенант, я жду на своем КП через два часа. И план мероприятий по недопущению подобного в будущем. С рекомендациями по кадровым перестановкам.

Я поднялся из-за стола и вышел из штаба, не оглядываясь. Снаружи уже светало. Тимохин ждал у машины.

— В медсанбат, товарищ комкор? — тихо спросил он, глядя на мою пропитавшуюся кровью гимнастерку.

— На командный пункт, — отрезал я, тяжело опускаясь на сиденье многострадальной «эмки».

Боль была просто фактом. Как погода. Как наличие противника. Она не имела значения. Слабость была роскошью, которую я не мог себе позволить ни на секунду. Никогда. Тем более — сейчас, в ожидании больших событий.

* * *

Спустя три дня после ночного налета на КП, японская тактика изменилась. Вместо лобовых атак — мелкие уколы по ночам. Из темноты, с самых неожиданных направлений, слышался короткий, хлопающий звук выстрела из переносного миномета, и через секунду мина с воющим шепотом обрушивалась на окоп, на блиндаж, на склад.

Следом, пользуясь суматохой, из-за бугров выползали солдаты с подрывными зарядами на животах. Смертники. Большого вреда эти налеты не причиняли, но нервы у людей были на пределе. Командиры докладывали о падении боевого духа, о бессоннице.

Я вызвал к себе начальника разведки Конева и командира отдельного разведбата, майора Горшкова — коренастого, молчаливого аса своего дела, чье лицо было сплошным шрамом еще с Хасана.

— Хватит терпеть эти вылазки врага, — сказал я, разворачивая перед ними схему нейтральной полосы. — Будем охотиться. Товарищ Горшков, вам — карт-бланш. Отбирайте лучших. Снайперов, следопытов, мастеров рукопашки. Сформируйте пять мобильных групп по двенадцать человек.

— Задача? —коротко спросил Горшков, его глаза сузились, словно у старого волка, учуявшего дичь.

— Контрдиверсионные действия. Выход в нейтралку с наступлением темноты. Засады на путях вероятного проникновения. Охота на их охотников. Тактика — следующая.

Я достал из планшета свои чертежи, сделанные по памяти. Пришлось, конечно, адаптировать действия нашего спецназа в Афганистана учетом места, а главное — времени.

— Вооружение? — спросил Конев. — С трехлинейками не очень-то побегаешь, а пистолетов и ножей маловато. Разве что — гранаты…

— Гранаты — само собой, — кивнул я. — Но есть и еще кое-что… По моему запросу прибыла партия.

Я кивнул Воротникову. Тот выскочил и вместе с Тимохиным начал заносить длинные ящики. Шофер вскрыл один, а я достал странную на вид, но узнаваемую автоматическую винтовку с коротким изогнутым магазином.

— Автомат Федорова. 6,5-мм патрон, малая отдача, высокая точность на короткой дистанции. Идеально для ночных стычек.