Онлайн книга «Жуков. Если завтра война»
|
— Как идет боевая подготовка? — По плану, утвержденному штабом округа. Стрельбы, тактические занятия. Политинформация… — Ночные учения проводятся? Тюленев слегка замялся. — Проводятся, товарищ командующий, но лишь с отдельными подразделениями. Не хватает осветительных ракет, средств связи. Серьезная нагрузка на личный состав без достаточных на то оснований. Падает дисциплина, случаются травмы. — В бою травмы будут серьезнее, — сказал я. — Завтра с утра выезжаем в 17-й стрелковый корпус. Хочу увидеть роту на ночном марш-броске. И проверку готовности артполка к быстрой смене огневых позиций. — Слушаюсь. На следующий день, едва рассвело, мы уже были на полигоне близ Бердичева, где располагался один из полков 17-го ск. Погода стояла мерзкая. Падал мокрый снег пополам с дождем, дул пронизывающий ветер. Красноармейцы, в шинелях и буденовках, построились на плацу. Командир полка, подполковник с орденом Красного Знамени, полученным за Хасан, доложил бодро, но в его глазах читалось недоумение. Я прошел вдоль строя, всматриваясь в лица. Молодые, по большей части. Призваны весной тридцать девятого, некоторые, видать, сразу после окончания средней школы. Впрочем выглядели бойцы бодро. — По плану у нас десятикилометровый ночной марш-бросок с полной выкладкой, — пояснил подполковник. — Затем занятие обороны на новом рубеже. — Ну что ж, подождем наступления темноты, — кивнул я. И вот, когда едва стемнело, рота тронулась в темноту. Фонари не зажигали, ориентировались по слабым силуэтам впереди идущих. Кто-то споткнулся о кочку и упал, кто-то уронил винтовку. Слышались сдавленные голоса, кроющие матерком. Командиры тоже нервничали, срываясь на крик. Мы с Тюленевым и Сусловым, двинулись позади. Майор что-то записывая при свете фонарика. Да и так было заметно, что темп марш-броска заметно упал. Бойцы шагали, согнувшись под тяжестью ранцев, оружия и амуниции, оступаясь в промерзшей пахоте. На назначенном рубеже — поле, окаймленное редким лесом — командир третьей роты приказал окапываться. Лопаты застучали о мерзлую землю. Работа шла медленно, хотя было видно, что бойцы стараются. Через сорок минут вместо полноценных окопов получилисьразве что разрозненные и не слишком глубокие ячейки. Я подозвал командира роты, молодого лейтенанта. — Почему не организовали работу посменно? — спросил я. — Одни копают, другие отдыхают, третьи — несут боевое охранение? — Виноват, товарищ комкор… — потупился паренек. — Не додумался. — В следующий раз думайте. И окоп не яма. Нужен бруствер, место для стрельбы лежа и с колена, ступенька для отдыха. Учите. Продолжайте. Пока рота мучилась с мерзлой землей, мы поехали в расположение артполка. Здесь картина была еще печальнее. 122-мм гаубицы стояли на открытых позициях, замаскированные лишь сетками со стеблями сухого бурьяна. Тягачами в полку служили старые «Коминтерны». Два из трех не могли завестись с первого раза. Здесь мат стоял громче, чем во время марш-броска. Командир полка, седой майор, вынужден был оправдываться: — Топливо не того качества, свечи заливает… — В бою вам никто свечи чистить не будет, — откликнулся я. — Учитесь работать с тем, что есть. Через час приказываю сменить огневую позицию, перенеся ее на расстояние три километра. Необходимо видеть, за какое время полк сможет свернуться, переместиться и развернуться. |