Онлайн книга «Последний герой СССР»
|
— Мы теперь буржуи, Зинок, накупим всего! — Его голос гремел на всю квартиру. — Накупим, как же, — проворчала мать. — В магазинах шаром покати. Мать стояла у плиты, помешивая шумовкой овощи в сковородке. Потом накрыла сковороду крышкой, убавила газ и повернулась. Губы ее были поджаты. — Ты талоны получил? — спросила она строго. — Деньги — это хорошо. Но что ты на них купишь? А на барахолке все дорого, — и вздохнула. Отец махнул рукой, с папиросы высыпался табак, желтые крупинки смешались с крошками на столе: — Да брось ты! Скоро все отменят! И жизнь наладится! По радио заговорил Горбачев. — Правильно его называют — Трепачев, — кривясь, заметила мать. — О, Зинуль, я сегодня слышал, как песню на частушку переделали! — И отец, прочистив кашлем горло, довольнонеплохо спел: — На недельку до второго, закопаем Горбачёва. Откопаем Брежнева, будем жить по прежнему! И они оба рассмеялись — звонко, по молодому. Но в этом смехе слышалась тревога, которую родители тщательно скрывали друг от друга. Я смотрел на них — сорокапятилетнего отца с едва седеющими висками и сорокалетнюю мать с усталыми морщинками у глаз — и вдруг до меня дошло: а ведь они сейчас моложе меня! Меня нынешнего, прожившего целую жизнь. И они искренне верят, что эта пачка денег — целое богатство. Верят, что там, «наверху», все контролируют. Что Советский Союз — навсегда. В это они тоже верят. Свято. Не знают, что через год не станет ни страны, ни сбережений. Они все еще живут в мире, который уже умер… А я стою и смотрю на них. На отца, который смеется, размахивая пачкой купюр. На мать — она притворно ворчит на отца, но уже ставит на стол рюмку его любимой сливовой настойки. На их теплые взгляды и будто нечаянные, ласковые прикосновения. Смотрю и чувствую, как внутри что-то сжимается. Я люблю их. Не как ребенок родителей. Я ведь уже прожил с ними всю их жизнь до конца. Люблю их, зная, какими они станут: изможденными, посеревшими, но все же — моими. Они не заслужили того, что их ждет. Нищеты девяностых. Унижений. Отчаяния. Но они пройдут через это. Отец, инженер по образованию, гордый человек, будет браться за любую работу — чинить трубы в подвалах, разгружать ночью вагоны, хрипеть от натуги, но приносить в дом хоть какие-то деньги. Мать ночами будет строчить постельное белье на старенькой машинке «Подольск», устроившись надомницей к коммерсанту. Глаза ее покраснеют от недосыпа, от переутомления под ними появятся черные круги. А когда я сломаюсь, она не сдастся. Она будет ставить меня на ноги, не обращая внимания, что ее собственные ноги подламываются от усталости. И Валек. Верный Валек, который, когда я не мог ходить, носил меня на руках, как ребенка, чтобы я мог просто побыть на улице. И потом не оставлял, возил во время сессий меня в институт, помогая моей матери хотя бы утром поднять коляску в аудиторию. Именно он уговорил меня согласиться на операцию, когда мать договорилась с профессором Гаткиным в больнице шинного завода. Мне заменили позвонок каким-то новомодным протезом. Тогда я не понимал, сколько это стоит и откудавзялись деньги. И переживал, думая, что Валек выбрал не ту дорогу, сменил друзей на «братков». До меня только сейчас дошло, что он для меня сделал. А Валек, в моем уже прожитом прошлом, на бандитской разборке попал в перестрелку и был убит шальной пулей. Или не шальной?.. Не знаю. |