Книга Последний герой СССР, страница 35 – Петр Алмазный, Юрий Шиляев

Отец вдруг невпопад ляпнул:

— А у нас на заводе новое оборудование устанавливают. Итальянское. Криогенный снег делает. Для глубокой заморозки продуктов используем. Минус сто девяносто — и все, хоть мясо, хоть рыба, но в основном овощи-фрукты.

— Тема выгодная, заморозка быстрая и без кристаллов льда, — согласился Петр. — Потом размораживаешь такую клубничку или яблочко — как свеженькие. Да видел я это итальянское оборудование. Дорого и неэффективно. У меня тут товарищ собрал установку — фору в стоочков итальянцам даст. Так те же итальянцы его обхаживают, бешеные деньги предлагают за проект и прототип. До этого лет десять по инстанциям ходил, никому ничего не нужно было.

Я встал из-за стола. Прошел в свою комнату, достал со шкафа сумку, быстро покидал в нее футболки, тельняшки, белье, снял с вешалки пиджак, а брюки с белой рубашкой аккуратно свернул вместе с вешалкой и сунул сверху. Обрадовался, обнаружив еще пару джинсов — обычных, синих с желтой прострочкой. Сразу снял варенки и надел нормальные джинсы. Подумав, захватил полотенце.

В комнату заглянула мама.

— Я тебе тут зубную пасту собрала, мыло, шампунь, мочалку. Где будешь все это вечером искать? Да и не купишь сейчас ничего. Стиральный порошок положить или сюда привезешь, если стирка накопится?

Стиральный порошок в больших десяти килограммовых пакетах выдавали по талонам. Синие гранулы с приятным запахом сначала восхитили хозяек, но когда попытались стирать им, то руки разъедало серьезно. У мамы тоже были следы от ранок на руках, но она быстро сообразила, принесла с работы пачку резиновых перчаток.

— Обойдусь без порошка. Трусы состирнуть куска хозяйственного мыла хватит, — отказался я.

— Ты правда будешь его охранять? — Спросила мать. — Это же опасно! — В ее голосе звучали те же взволнованные нотки, что и перед моим уходом в армию.

— Скорее, возить его буду, так что не волнуйся.

Мама вздохнула и положила сверху собранных мною вещей связанный ею свитер.

— Пригодится, — сказала она, заметив мой удивленный взгляд.

Она вышла из комнаты, а я, на минуту замерев на пороге, посмотрел на плакат с Цоем.

— Ну что, друг, ты теперь тут хозяин, — тихо сказал я и прикрыл за собой двери.

Вышли из подъезда втроем. Отец вызвался проводить нас до машины. Еще бы, пропустить такое событие он не мог!

Засучил рукава спецовки, подошел к «Волге», постучал костяшками пальцев по капоту, будто прослушивал машину, как врач пациента. Затем рывком поднял крышку капота — и замер.

— Охренеть! — Восторженно воскликнул он. — Да это же зверь, а не машина! Вручную собирали, — пробормотал он, — по винтику. И такие люди, которые свою работу не просто делают, а еще и любят.

— Дядь Борь, а у нас других не держат, — Петр разулыбался, а я удивился: когда отец успел стать «дядь Борей»?

— Понимаютебя, Петруша, — ответил отец, а я в очередной раз отметил, что ботаник вызывает у людей стойкое желание опекать его. Или пришибить — зависит от ситуации.

Отец заметил телефон между креслами водителя и пассажира.

— А это зачем? — Он нахмурился.

Я кивнул в сторону Петра, который отошел в тень дерева и любовался клумбой.

— Он у нас важная персона, всегда должен быть на связи. Ты не смотри на его раздолбайский вид. На самом деле он серьезный ученый.

Отец достал пачку «Беломорканала» — другого курева не признавал. Стукнул о ребро ладони — в отверстие выскочила папироса. Он вытащил ее, ловко смял патрон крест-накрест гармошкой. Сколько себя помню, отец курил папиросы, не признавая никаких сигарет — ни с фильтром, ни без него.