Онлайн книга «Последний герой СССР»
|
Ботаник схватил термос, налил себе чая и жадно отхлебнул. Заметил, что его бьет дрожь — со сна. Я выгрузил из машины рюкзаки. Рюкзак с провизией отставил в сторону. Из своего выложил лишнее, кейс с телефоном уложил так, чтобы ненароком не стукнуть об скалу, чтобы не пострадал, даже если рюкзак упадет с высоты. знал, что корпус бронированный, но все же… Олег вылез из воды, растерся жестким полотенцем. Когда он подошел к нам, я уже закончил со своим рюкзаком. Петр, ворча, перебирал вещи в своем. — Петр, палатку не волочи по земле, — советую напарнику. — А?.. Да, конечно, — ботаник лихорадочно сминает ткань, пытаясь запихнуть ее в чехол. Я молча забираю у него палатку и сворачиваю сам. В воздухе висит почти осязаемое напряжение. Олег своим молчаливым презрением к любой нерасторопности давит на Петра, а тот из-за этого тупит еще больше. Он роняет ложки, собирает их и снова роняет. Не может найти свой спальник, в который только что кутался. Когда начали раскладывать по рюкзакам еду, возникла «проблема». — Это что? — голос Олега тихий, но острый, как лезвие бритвы. — Ну, горошек, тушенка, шпроты. Еще там консервы разные, — Петр перебирает банки. Одна попадается с ключом. Ботаник отворачивает крышку, пальцами выуживает шпротину и бросает ее в рот. Проводник только закатывает глаза. Я усмехаюсь: похоже, «дзен» нашего монаха трещит по швам после общения с Петром! — Нам же нужны силы для исследований, значит, надо хорошо питаться. А умственная работа сжирает такую прорву энергии, что восполнить ее очень сложно, — не отвлекаясь от шпрот, добавляет ботаник. — Дорога займет максимум день, — чеканит Олег. — Это не месячная экспедиция. Лишний грамм за спиной будет действительно лишним. Сушки, гречка, сухари, вода. Все. Он сложил банки обратно в рюкзак, убрал все в багажник. Ботаник смотрел на все это с таким выражением на лице, будто проводник отобрал у него страховочныйтрос. Впрочем, так оно, некоторым образом, и было. Я, конечно, понимаю железную логику Олега, но и ботаника мне чисто по человечески жаль. — Амир! Сторожить! — приказал монах банхару. Тот посмотрел на него тоскливым взглядом. Олег присел рядом с псом и, потрепав руками его морду, тихо сказал: — Я вернусь! На этот раз обязательно вернусь, малыш, — он встал. Пес заскулил, но не сдвинулся с места. Рюкзаки, наконец, готовы. Олег со своим легким вещмешком. Мой рюкзак плотный, обтекаемый. Рюкзак Петра торчит углами, на лямке болтается карабин с кружкой, а сбоку пристегнут походный штатив в чехле, с которым ботаник не захотел расстаться, несмотря на требования проводника. Олег без лишних слов разворачивается и первым ступает на едва заметную тропу, уходящую в заросли осины и можжевельника. Я кивнул Петру: — Пошли, профессор, впереди самое интересное. Он поправляет очки, нервно проверяет, застегнут ли его рюкзак и неуклюже следует вперед. Я иду за ним. Ставить этого ботаника замыкающим и потерять его — одно и то же. Тропа каменистая. Где-то высоко в небе парит орел, черная точка на фоне бездонной синевы. А под ногами хрустит щебень, с треском лопаются пластинки графита, и озеро смотрит на нас своим холодным, бездонным оком. Такое чувство, что во всем мире никого нет. Только мы трое. Молчаливый монах, рассеянный ученый и я. И орел над нами… |