Онлайн книга «Товарищи ученые»
|
Значит, установкой прослушки занимались несколько человек. Группа. Это серьезно. Кто бы это могли быть?.. Спецслужбы. Наши или… не наши. И то и другое достоверно. Та-ак… Ну, если наши, то наверняка они бы поставили промышленного, заводского «жучка», а не это рукоделие. Вряд ли уж они бы стали мастырить самопал. Значит? Хм! Если это чудо техники слепили местные умельцы из подручного материала, то это может говорить и о том, что они продались иностранной разведке, и о том, что кто-то здесь пытается создать свою секретную организацию. Приоритетная версия — доморощенная агентура зарубежной разведки… Мысля таким образом, я успевал болтать с Володькой, попутно заметив его задумчивость. Я его знаю уже как облупленного, и по разным оттенкам настроения легко угадываю, так сказать, техническое состояние дружка. В данном случае младшего научного сотрудника Мечникова глодала задумка из разряда «и хочется, и колется, и мама не велит». Я его не подгонял — сам расколется. Так и случилось. Вовка глотнул чаю, вытер губы ладонью и как-то нерешительно сказал: — Слушай, Макс… — Слушаю, — сказал я нейтрально, давая понять: подсказывать ничего не буду, все излагай сам. — Тут одна история нарисовалась… — Рисуй, — я чуть улыбнулся. В принципе мне уже все было ясно. Вован, спору нет, парень неплохой, даже хороший. Но есть у него один бзик — срубить как можно больше бабла. И это не жадность, как можно подумать на первый взгляд. Нет. Тут психологический ребус поинтереснее. Мне кажется, что заработанными деньгами Володя измеряет социальный рейтинг как таковой. В четком числовом исчислении. Нам в «Сызрани-7» платили, конечно, прилично по сравнению с обычными учреждениями. Наш брат МНС с учетом всяких надбавок, премий, сверхурочных — выгонял до двухсот рублей. Это хорошая зарплата, повыше средней по стране. Но Вовке этого было мало. Повторюсь: он вовсе не скупердяй, не Плюшкин. И взаймы давал, и на общие развлечения — легко. Над деньгами не трясся. Заработок у него был сродниспортивному азарту. Самоуважения, если угодно. Срубить в месяц меньше ста восьмидесяти — значило потерять лицо перед самим собой. Малость помявшись, помямлив, друган мой наконец-то разродился идеей: — Как тебе сказать… Короче, там, за забором, познакомился я с одним… В нашей «семерке» весь внешний мир частенько в разговорах называли «за забором, за оградой, за периметром…» — в этом было некое простительное корпоративное пижонство, вроде того, что у офицеров гвардейских полков. Далее, однако, Володька затуманил речь: с одним, да с одним… Мне это дело надоело, я сказал: — Вольдемар, ты кончай тень на плетень наводить. Говори ясно! — Ну, по правде говоря, я его и сам толком не знаю. Тут ведь дело такое, что чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Одним словом: он готов взять конденсаторы и резисторы, чуть ли по пятерке за штуку. Ну, по четыре пятьдесят. Детали, применяемые в электросхемах нашего оборудования, были высшего качества и «за периметром» ценились очень высоко — и спецами и «перекупами». Не знаю, кто был тот персонаж, с которым замутил Володька, но в любом случае он не прогадал бы. Я, услыхав данный бизнес-схематоз, уставился на Вовку очень холодно. Он заерзал на табуретке. — И как ты это себе представляешь? — не менее ледяным тоном произнес я, прекрасно представляя, что он ответит. |