Онлайн книга «Товарищи ученые»
|
— Максим… Максим Андреевич! — с некоторым усилием вспомнил он. — Здра… Э-э… Добрый вечер! И вам, Володя, здравствуйте! — Добрый, — я приостановился. — Вы к нам? — То есть да, — от волнения Кондратьев сильно путался в словах, руками тоже сучил ненужно — потирал подбородок, хватался за воротник рубашки — все это были пустые, «мусорные», как говорят психологи, движения. — То есть, к вам, Максим! Вован слегка комически вскинул руки: — Нет вопросов! Иду. — С Капустиным завтра переговори, — на всякий случай напомнил я ему о наших незаконченных рабочих делах. — Не забудь. — Естественно! — и Мечников вошел в подъезд. Кондратьев немедля встрепенулся: — С каким Капустиным? — Неважно, Ипполит Семенович, — тоном я обозначил, что любопытство неуместно — хотя уверен, что главснаб затревожился не по существу, а просто так, по привычке совать нос в любую щель. — Это наши научные проблемы, к вам отношения не имеют. — А, ну да, ну да, — вспугнуто забарабанил Кондратьев. — Я к чему, Максим Андреич? Специально к вам пришел. — Хотели поговорить? — Ну да, ну да… Поговорить надо. Мы… давайте отойдем немного, ладно? Смысла в отходе не было ровным счетом никакого, но я снисходительно списал чепуху на волнение Ипполита Семеновича. — Конечно. Можем даже немного прогуляться. Гулять в теплых июльских сумерках мой собеседник не захотел. Отошли метров на тридцать. Здесь Ипполит Семенович оглянулся — тоже вполне бессмысленно — и понизил голос: — Я чего хотел-то, Максим Андреич… — Оставим Андреевича. Просто Максим. — Да? Ага, ага… Так я чего: дочку-то мою, Аэлиту, сегодня вызывали. Последнее слово он произнес таинственным шепотом. И без указания адресата. Но в этом и нужды не было. В СССР русский язык модернизировался так, что глагол «вызвали» не требовал никаких уточнений. Вызвали — значит, «туда». А куда — «туда», тоже было ясно без всяких лишних слов. В органы правопорядка. А еще точнее — госбезопасности. Но я все-таки переспросил: — Туда вызвали? — Туда, туда, куда же еще. К Пашутину. И Зарубин еще был. То есть, она-то их, конечно, не знала, они вежливо так представились… Вообще, говорит, так очень любезно, обходительно все было. Впечатления, говорит, самые благоприятные. Последнююфразу Ипполит Семенович произнес как бы по памяти. Видимо, дословно воспроизводя то, что сказала дочь. — Понятно, — ответил я и решил, что стоит рулить беседой самому: — Стало быть, вы в курсе того, что произошло? Аэлита вам рассказала? — Да, да. Сказала. Тот парень утонул. То есть не утонул, но непонятно что. Дочка у меня в шоке, все твердит: какой ужас, какой ужас… Максим Ан… — Максим. — Конечно, конечно. Я что хочу сказать: Максим, вы ее поддержите морально, ладно? Очень прошу! Вы для нее… ну, как бы моральный авторитет! Я усмехнулся: — Насчет этого утверждать не стану, но поддержу, спору нет. — Ага, ага! Завтра по возможности загляните к нам, ладно? Посидим, чаю попьем… И вообще заходите всегда, будем рады! Ишь ты, как запел старый хрыч! Неужели в зятья наметил меня? Тут я поймал себя на том, что эта мысль вовсе не вызывает во мне отторжения. Воображение мгновенно набросало мне образ Аэлиты. Нечего сказать, эффектная девушка. На редкость. Редкая красота досталась ей в наследство от матери. И потом, она же сама первая пошла мне навстречу! Что там ни говори, а мое Эго самолюбиво надулось после этого. Когда такая красотка сама делает первый шаг к тебе! |