Книга Товарищи ученые, страница 95 – Петр Алмазный, Всеволод Советский

А Костя неожиданно сказал:

— Слушай, Макс! А ты не хочешь принять в этом участие?

— В поездке в Куйбышев?

— Ну да. Так сказать, погрузишься в среду. Надо же начинать! Если попал в нашу сферу… тут вход бесплатный, а выход на замке.

Я подумал. Кивнул:

— Согласен.

Вправду, надо врубаться в новую жизнь.

Федоров допил пиво, кратко бросил:

— Хорошо. Поговорю с Пашутиным.

И на том, разговор, по сути, кончился.

Вернувшись домой, я встретил там Вована каким-то встревоженно-озабоченным:

— Слушай! — первое, что он воскликнул, — ты слышал новости⁈

— Наша жизнь — новости каждую секунду, — усмехнулся я.

— Ну, будет тебе! — поморщился он. — Я серьезно.

— Тогда поясни.

Володька откашлялся.

— Говорят… Рыбин сбежал.

Тут и я чуть не сел от неожиданности.

— Подожди. Как так — сбежал⁈

— Да вот так. Исчез куда-то.

Ничего себе. Как слухи расползаются! Да еще так перекошенно. Прячь тут шило в мешке…

Я сделал вид, что ничего не знаю:

— Постой. Чушь какая-то. От кого ты слышал?

Он чуть замялся:

— Да от Зинаиды нашей.

— Ну-у! —я аж присвистнул. — Нашел источник информации.

— Да не скажи, — слегка огрызнулся он. — Она как антенна, ловит волны. Прямо талант такой.

Я постарался отмахнуться, но неважные предчувствия усилились. Если уж слухи поплыли по городку, пусть даже ложные — значит, жди вскоре слухов совсем невероятных. Значит, на самом деле, вопрос надо решать как можно скорей.

От Володьки-то я кое-как отболтался, а вот душевная смута никуда не делась. Мало того, что я вовсе не был уверен в результативности этой поездки в Куйбышев — ну что найдет эта жертва табурета?.. Будем зря таскаться по кварталам, только и всего. Так вот, мало этого, я представления не имел, как нам выйти на резидента.

Да есть ли он вообще?..

Нет, по здравому-то смыслу должен быть. Как-то информацию Рыбин должен был передавать! Средства связи исключаются, здесь все под контролем. Единственный способ — личная встреча. Разумеется, известно, что он мотался в Куйбышев регулярно, но где там искать его контакты!..

В таких внутренних монологах прошел остаток выходных. Правду говоря, я ни на шаг не продвинулся к ответам на вопросы. А в понедельник утром, когда мы с Володькой лишь поднялись на крыльцо первого корпуса, нас уже там перехватил Мартынюк:

— Парни, привет! Скворцов, тебя вдруг Пашутин в свое распоряжение забирает на сегодня. Что случилось?

— Понятия не имею, Геннадий Кириллович, — сказал я как можно равнодушнее, но с оттенком легкого недоумения.

И Вовка на меня воззрился с тем же чувством:

— А правда, что такое? — задал и он не слишком умный вопрос.

— Володя, — я усмехнулся, — я ведь уже ответил. — Ничего дополнить не могу.

Оба они взглянули на меня так, что ясно — не слишком поверили. Однако, допытываться не стали. И я устремился в кабинет Пашутина, где прежде мне бывать не доводилось. Виделись с ним в разных местах, но только не здесь.

Встретил он меня приветливо, но озабоченно:

— Здорово, проходи! Познакомился, значит, с коллегами в новом качестве? С Фроловым да Федоровым?

— Да.

— Хорошо, — бросил он бегло. — Стало быть, в курсе основных наших дел.

— Да, — повторил я. — Борис Борисович, я поступаю в ваше постоянное распоряжение?

— Сегодня да, — ответил он. — А вообще…

Хотел что-то казать, но пресекся. Оборвал сам себя:

— Ладно! Короче, ты хотелпогрузиться в рутину нашей работы?