Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 26 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Мы решили, нам нужен цирюльник, — сказал я.

— Промыть раны и перевязать мы его сможем без посторонних лиц, — шевельнулись усы.

— Вы подружились с Сирано, чтобы подобраться ко мне? — решил я задатьпрямой вопрос. Носатый засмеялся. Даже бальи улыбнулся.

— Мы дружим больше десяти лет, умник, — сказал Сирано де Бержерак.

— Но, не скрою, я задавал о вас вопросы, когда узнал, что вы приедете.

Я кивнул. Какое-то время мы молча перевязывали наших героев. Сирано я назначил героем за то, что он прикрыл Планше и Джульетту, дав им сбежать. А слугу за то, что во время побега не забыл о деньжатах. Когда закончили, кухарка расстелила Джульетте у себя в комнате. Раненных определили в гостиную, правда кроватей для них не нашлось. Пришлось разжигать камин и раскладывать по полу одеяла. Мы же с Плерво поднялись на второй этаж, где был его кабинет.

Точнее, просто маленькая комнатка, с одиноким столом и парой стульев. Я ожидал увидеть книжные шкафы, бумаги, огромную картотеку или что-то подобное. Но в комнате не было ничего лишнего. Даже стол был скорее декоративным элементов, подставкой для многочисленных свечей. На нём не было ни следов от чернил, ни каких-то разбросанных записок. Помещение, в целом, больше напоминало допросную, чем кабинет.

Я уселся на стул, откинул голову назад и тихо застонал. Усатый подошёл к столу, начал по одной зажигать свечи. Со временем, пространство вокруг стало достаточно светлым, чтобы бальи был уже не нужен свет из коридора. Там, впрочем, свечей было куда меньше, чем в кабинете. Усатый закрыл дверь и уселся за стол.

— Тяжёлый день? — спросил он.

— Девять трупов за сегодня, — пожал плечами я. — Ещё двое вчера. Ну что это такое?

— Добро пожаловать в Париж, шевалье.

— Я, кажется, уже слал вас к чёрту сегодня?

— Можете позволить себе это ещё пару раз. После этого я начну обижаться.

Мы замолчали, каждый думая о своём. В кабинете не было окон, смотреть было некуда. Я вертел головой, но ничего, кроме пламени свечей и королевского бальи не было. Я выпрямил спину. Плерво сидел, сложив кисти в замок и оперевшись руками на стол. Было бы смешно, если бы чёртовы свечи подпалили ему усы.

Внизу засмеялся Сирано де Бержерак. Потом к нему присоединился и Планше.

— Надеюсь, вашего слугу не разденут до нитки за эту ночь, — сказал Плерво. Я усмехнулся.

— Он мне то запрещает с Сирано в карты играть, ну что вы.

— Давайте перейдём на «ты». Не против?

— Развлекайся, Плерво.

— Можно просто «Эжен». Давайте вот что. Башна баш. Я рассказываю вам всё, что я знаю, а вы рассказываете мне. Так и подружимся.

Я невольно рассмеялся. Когда-то, словно целую жизнь назад, я также подружился с Анри д'Арамитцем.

— К чёрту вас, — сказал я. — Давайте.

— Это третий раз. Я обижусь на пятый.

Эжен Франсуа Плерво рассмеялся и начал рассказывать.

Ришелье умер раньше срока. Врачи — какими бы они ни были — утверждали, что Его Алое Преосвященство протянет до декабря. Но он умер в разгар осени, в тоскливом октябре. Едва на месяц пережив отправленного им на плаху Сен-Мара. Почти сразу же после этого, начали действовать и те дворяне, что никогда Красного не любили. Но каким-то образом, им хватило ума не влезать в интригу двадцатидвухлетнего красавца Сен-Мара. Де Бофор почти влез в эту заварушку, но его отговорила красавица жена. Рыжая англичанка, прекрасно говорящая на французском, испанском и английском. Чутьё подсказывало Плерво, что именно виновна в отравлении Красного.