Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 26 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Один из них уже стянул с руки перчатку, явно готовясь к чему-то. Я улыбнулся. Значит доктор Бурдело ещё не выходил из дворца и я успел. Выпрямившись, я улыбнулся драбантам. Махнуть им рукой не получилось. Одной я держался за ограждение, второй за свой распоротый живот. Драбанты заметили, что со мной что-то не так и ускорили шаг. Они переглянулись, перебросились между собой несколькими непонятными мне словами.

Дойдя до меня, один из драбантов обратился по-французски:

— Шевалье д’Артаньян? Вы ранены?

— Открылась старая рана, — ответил я. Слава Богу, посланные Карлом Густавом дуэлянты говорили по-французски.

В этот момент раздался заливистый смех доктора Бурдело. Смеялся он не над нами — Пьера провожал какой-то знатный иностранец, и они весело болтали между собой на немецком. Пьер и имперец остановились метрах в пяти от нас, всё ещё не замечая никого вокруг себя. Драбанты зато его сразу заметили и уверенно двинулись на доктора. Я отлепился от ограждения и последовал за ними.

Пьер продолжал о чём-то перешучиваться с немцем, даже не зная о приближающейся опасности. Я прибавил шаг, отчего живот снова вспыхнул болью. Руку уже было не оторвать, она прилипла в окровавленной рубашке. Драбанты остановились в метре от доктора, давая мне шанс.

— Бурдело! — крикнул тот из них, что уже снял перчатку.

Доктор повернулся к ним. Немец испуганно отшатнулся. Я сделал ещё пару резких шагов вперёд, обгоняя драбантов. От боли начало темнеть глаза.

— Вы оскорбили меня! — на французском выкрикнул драбант и бросил перчатку.

Но я был уже рядом. Обогнул «дуэлянтов», успел встать прямо перед докторомБурдело, прикрывая его спиной. Перчатка ударилась о моё лицо. Скользнула вниз, но я поймал её той рукой, что ещё не была обагрена кровью. Драбанты переглянулись, а я кровожадно улыбнулся.

— Какая неудача, у вас такой сильный акцент… — сказал я. — Но, кажется, вы сказали, что я вас оскорбил. Что ж, я принимаю вызов.

— Я говорил о нём! — драбант бросивший перчатку пришёл в себя.

Я только пожал плечами.

— Не знаю, на моей стороне два свидетеля, что вы бросили перчатку мне, дорогой друг, — я всё улыбался, хотя в глазах темнело.

Немец начал согласно кивать.

— Йа, йа, — деловито заявил он, и я рассмеялся.

Своим яканьем он напомнил мне великого Сергей Филиппова, в роли шведского посла. Я чуть было не продолжил за него и не брякнул «Кемска волост». К сожалению или к счастью, именно в этот момент, мой вспоротый живот напомнил о том, как опасно смеяться в такой ситуации.

Я задохнулся от боли и сделал шаг назад. Только сила воли помогла мне не упасть на руки доктору Бурдело. Сжав крепко зубы, я выпрямил спину. Немец сказал что-то на шведском, но драбанты ему не ответили. Вместо этого, тот швед, что бросил перчатку, обратился ко мне:

— Я не буду драться с раненным на дуэли!

— Дайте мне поправиться, — спокойно ответил я. — Убьёте меня на дуэли честно, и доктору придётся покинуть Швецию.

— Почему? — не понял Пьер.

— Потому что вы обещали отвести моё тело, если что-то случится, в Гасконь, — с нажимом произнёс я. — И больше не возвращаться.

— Он обещал не возвращаться из Гаскони, если вы умрёте? — не понял драбант. Я вздохнул.

— Если я умру, больше некому будет ловить для него перчатку, — ответил я. У меня уже не оставалось сил юлить и подбирать осторожные слова. В конце концов передо мной стоял солдат, такой же как я. Он должен был меня понять.