Книга Шурик 1970. Том 1, страница 115 – Петр Алмазный, Юрий Манов

Она обиженно засопела, сказала, что Дуб и на табуретке может посидеть, и снова уставилась в список. Потом посмотрела на палас.

— Шурик, а может, пропылесосим еще раз? Готова пожертвовать ради такого дела «Шанелью».

— Достаточно и «Красной Москвы», — сказал я, достал пылесос и заправил ароматизатор ароматной смесью. Но пылесосить заставил Зину. Сам взял сумку и отправился в магазин за спиртным. Потому что про выпивку для гостей Зина тоже совсем забыла.

Сам уже не ожидал, но к восьми мы все успели. Это только благодаря Насте с Оксаной. Они закрыли магазин на час раньше, пришли и все сделали. Посмотрели, посчитали, чего не хватает, а не хватало многого, и пошли по соседям. В итоге стол был накрыт, стулья — числом ровно тринадцать добыты, приборы расставлены. Шампанское охлаждалось под морозилкой, водку «Столичная» Оксана сунула замораживаться в саму морозилку. Большая кастрюля с пловом ожидала в горячей духовке. Квартира была вылизана до блеска и источала дивные ароматы.

Без пяти восемь Зина в новом платье стянула с головы косынку, рассыпала по плечам свои шикарные локоны и пошла к лифту, собираясь встречать гостей у подъезда. Мне было поручено заснять всюэту красотень с балкона на камеру. Но экономить пленку для «крупного кадра».

Я вышел на балкон, посмотрел вниз. Кажется, все околоподъездные бабки со всей округи собрались на сие поглазеть. И откуда только узнали?

— Что, Александр Сергеевич, можно вас, наконец, поздравить? — спросил Шпак, заглядывая со своего балкона. Он был в богатом замшевом пиджаке, на шее — элегантно повязанный шелковый платок. — Ремонт закончен. Праздник души!

— Да уж, — сказал я, целясь в Зину через объектив. — Кому праздник, а кому…

— Понимаю, понимаю, — закивал Шпак, прикуривая сигару. — Там, на камере для дальней съемки особый режим есть. Давайте покажу. Вот этот рычажок, оно теперь само настроится. Джапан! Признаться, я сам с утра нахожусь в каком-то радостном предвкушении. Неужели увижу их своими глазами? Этих, из кабачка. Ведь понимаю, что они в жизни — совсем другие люди, не те, что в телевизоре. А все равно, хочу увидеть именно пана Директора и пани Монику. Понимаете? И вашу очаровательную супругу Зинаиду уже мысленно называю пани Катаринка. Вот что с нами делает телевидение. Снимайте, снимайте же! Это же он, пан Ведущий и с ним Вотруба! Точно, они! Обожаю Вотрубу! А вон пан Директор на такси подъехал. Он! Слушайте, Шурик, а как вы одновременно будете и снимать, и встречать гостей? Вот что, давайте сюда камеру. Лучше, я сам. А вы идите, открывайте дверь. Они уже поднимаются.

Я с благодарностью на Шпака посмотрел, отдал ему камеру и пошел на зов дверного звонка. Когда в дверях появились Директор и Вотруба, со стороны кухни раздался стон и звук падающего тела. Кажется, одна из овощных девушек от впечатлений свалилась в обморок.

В общем-то праздник удался. Гостей, расцелованных внизу супругой, встречал и рассаживал на стулья я. Шпак взял на себя роль оператора, снимал на камеру и щелкал затвором дорогого импортного фотоаппарата. Я же пытался уместить на задвинутом в угол письменном столе все эти букеты, картины, хрустальные вазы и художественные панно, принесенные в качестве подарков новоселам. Пан Спортсмен подарил желтого ванного утенка. Михаил Абрамович — что-то прямоугольное в коробке. И подмигнул мне.