Книга Шурик 1970. Том 1, страница 127 – Петр Алмазный, Юрий Манов

— Александр Сергеевич, извините, но вас к телефону. Говорят, что очень срочно.

Это что, я проспал обед? Точно — проспал. За столами — младшая группа, лепят из пластилина и собирают конструктор. Уже пластиковый, производства ГДР. На доске мелом нарисована маленькая девочка и медведь. Видимо, их детишки сегодня и будут лепить.

Я поблагодарил чуткую благодетельницу и двинулся к Трофимычу, заранее придумывая слова оправдания. Но особо не понадобилось. Трофимыча в кабинете заведующего не было, трубка лежала на столе. Звонил Николай.

— Алло, Саша, ты?

— Я.

— В общем, слушай сюда. Я как мог твоего ветерана отмазал, домой его отпустили. Под подписку. Идея с медведем на пасеке вроде как прошла. Тут такое дело… Из лаборатории сообщили… Маячки, что в первый раз поставили… оказалось, что погорели. Все! Выведены из строя неизвестным способом. От твоей электрики они погореть не могли?

— Вряд ли. Они ж к системе не были подключены, как я понял. Сейчас-то работают?

— Ну, эти работают, — согласился Николай. — А те… Сигнал пропал, судя по времени, когда ты на работе был. Там к Букашке твоей никто не подходил?

— Не знаю. Она ж за воротами стояла. Как уследишь?

— Ладно. Это чтобы ты знал. Второе, придурков, что обнесли твоего Гогу, взяли…

Мне почему-то стало грустно. Значит, троица отправится прямиком на нары. И хорошо, если им впаяют только за квартирную кражу, если их привлекут еще и за пособничество в шпионаже, я их еще долго не увижу.

— … оказались местными алкашами из той же общаги, — продолжил Николай. — Кто нанял — не знают. Вскрыли дверь, собрали барахло из-под кровати в мешок, отволокли и передали какому-то мужику на Воронцовских прудах. За пять бутылок водки. Мужика описать толком не смогли, сказали, что был на синем «Москвиче».

Из той же общаги? На «Москвиче»? Явно — не Трус с Балбесом. Уже легче.

— Я тут в лечебнице был у твоего Березина, — добавил Николай. — Выбил для его матушки свиданку.

— И как он?

— Плохо. Бредит. Все бормочет про вино из одуванчиков. Что за вино?

— Это роман такой. Фантастический. Рэй Бредбэри.

— Фантастический, — хмыкнул Николай. — Все-то у вас фантастика. У тебя когда встреча в министерстве назначена?

— Егорыч сказал, что ориентировочно — в среду. А теперь уж и не знаю.

— Ладно, уточню — позвоню. Если чего — тоже звони, не стесняйся. Магнитофон как, пашет?

— Еще как!

— Свою катушку, между прочим, отдал. Из Франции запись. Целую пластинку Высоцкий во Франции записал, соображаешь?

— А у нас? Много записал?

Николай не ответил, хмыкнул. Положил трубку.

Я приехал к павильону, на двери висел листок: «Магазин временно не работает по техническим причинам». Настя с Оксаной на стук открыли. Запустили меня и тут же заперлись. Они откровенно бухали, на полу у прилавка стояли три пустых бутылки «Плодово-ягодного», еще одна фигурировала на столе.

— Жалко Егорыча, — утерла слезу Оксанка и тут же улыбнулась. --- А мне пан Вотруба контрамарки подарил в театр. В выходные с Настей идем.

— Гусыня где? — спросил я, не замечая доблестного стража.

— Да на яйца села, — объяснила Оксана.

Я поставил Букашку на зарядку и отправился домой.

Дома хотел было сесть за работу, но настроения совсем не было. Поужинал пловом с кефиром. Очень хотелось добить остатки вискаря, но удержался. Перекурил на балконе, сел перед телевизором. Показывали старый фильм «Летят журавли». Блин, это там он старый, тут, кажется, совсем новяк. Баталов в главной роли, совсем на обнаруженного мною на прудах Гошу не похож. Вот что запой делает с человеком. В вечерних новостях показали репортаж с АЗЛК. Сообщили, что работы идут полным ходом, пообещали, что в следующем году конвейер заработает на полную мощность и начнет выдавать новую модель. Ну, дай-то Бог!