Книга Шурик 1970. Том 1, страница 60 – Петр Алмазный, Юрий Манов

— Поехали, — вздохнул я.

В теплицах жена Гуськова и еще какая-то женщина спешно срезали красные тюльпаны с грядок и ставили их в жестяные ведра с водой. Им помогали те самые пацаны с мойки. Видно, Малаева их тоже уговорила. Я сразу принялся перевозитьведра с цветами в буханку у ворот. Она стояла на домкрате, видно, действительно, проблемы с передним колесом.

В общем, справились. Малаева пересчитала ведра, кивнула. Открыла водительскую кабину, побибикала. Водитель появился минут через пять, он катил колесо, как жук скарабей. Пришлось помогать ему устанавливать на место важную деталь.

Когда буханка уехала, Малаева чуть ли не со слезами на глазах меня поблагодарила, вручила охапку тюльпанов.

— И не отказывайтесь. Это для супруги вашей. Смотрим ее, радуемся.

Я помыл руки под гидрантом, сел за руль. Аккуратно проехал по ухабам вдоль гаражей, хотел было притопить, когда увидел знакомую парочку. Тех самых пацанов автомойщиков, что помогали сегодня с цветами. Хотел им просто бибикнуть, когда увидел, что у них проблемы, их реально прессуют. Длинный и тощий, как жердь, лохматый парень в кожаной куртке вдруг ухватил рыжего за ворот рубахи и дернул к себе, да так, что пуговицы в стороны полетели.

Че за дела? Я тормознул и вышел из салона. За спиной патлатого разглядел красный мотоцикл. «Ява»? Оказалось — «Чезет», не такой крутой, но тоже чешский.

— Эй, ребята, че творится? — спросил я. Опыта общения с подрастающим поколением у меня не было никакого. Поэтому и тон я, видимо, выбрал неправильный. Но заметил, что вид у обоих мойщиков был очень испуганный, а на глаза рыжего навернулись слезы. Совсем другое дело — лохматый. Он посмотрел на меня, на мое авто, снова на меня. Презрительно сморщился:

— Слышь, дядя, ты куда-то ехал? Так едь дальше, пока очки целы.

Лохматый повернулся ко мне спиной и снова дернул за рубаху рыжего.

— Не едь, а езжай, — поправил я. — По-русски правильно говорить — езжай.

— Во, правильно, езжай нах, — посоветовал мне наглец.

— Парня отпусти, — сказал я резко.

Лохматый с сожалением отпустил ворот рыжего, повернулся ко мне.

— Че, очкарик, очень умный? Я давал тебе шанс свалить по спокойному, они — свидетели. Ну, раз не хочешь ехать и езжать, сам виноват…

Он сунул руку в карман, быстро ее выдернул и взмахнул чем-то блестящим в воздухе. Нож-бабочка — узнал я холодное оружие. Лохматый перекинул нож из ладони в ладонь, нехорошо прищурился и двинулся на меня. Он явно давил на психику. Когда собираешься реально напасть, театральноножом вертеть в воздухе не будешь.

Остановился. Его, видимо, удивило, что плюгавый очкарик, завидев «блатной нож» сразу не дал деру. Но посмотрел на мойщиков и снова шагнул ко мне. Бить ножом всерьез он по всему не собирался. Видно, хотел только попугать, но мозг мой сработал как-то сам, автоматически. Я сделал полшага назад и в сторону, левой рукой отвел выпад, а правой рванул из кармана собранное в гараже устройство и ткнул им прямо подмышку нападавшему, одновременно нажимая кнопку.

Затрещало разрядом. Я испугался, реально испугался. Потому что лохматый рухнул, как подкошенный. Так и свалился с выпученными глазами, выгнулся, как от судороги, и замер. Я что, его убил? Неужто я не рассчитал с зарядом, и он помер?! Что, «скорую» вызывать? А как? Через что? Где найти телефон? Бежать к Степанычу в будку? Но нет, вот лохматый зашевелился. Я облегченно выдохнул. Только теперь порадовался, что устройство работает.