Онлайн книга «Шурик 1970. Том 1»
|
На улице Школьной дома были одноэтажные, кирпичные, с верандами и крашеными заборами, за которыми обсыпались белым цветом старые вишни. Я быстро нашел двенадцатый дом, но машину перед воротами оставить не рискнул. Уж больно яркая Букашечка для здешних мест. Я доехал до школы, поставил машину на стоянку у ржавой ограды. Вернулся к дому пешком, постучал в ворота. Калитку открыла заплаканная женщина в платке. Мария Семеновна, мать моего школьного и институтского друга Виталика Березина. Гениального математика. Алкоголика и тунеядца. То, что друг — видно было по фотографиям в рамочках. В деревенских домах часто вместо альбомов такие особо дорогие и памятные фото вешали на стены в рамочках. На трех из них Шурик с Виталиком в обнимку: в походе у спущенных на воду байдарок,на футбольном поле, в каком-то кабинете у кульмана. То, что он — гений математики, я понял, когда Мария Семеновна провела меня в его «мастерскую», летний домик, скрытый в глубине сада. Да уж, храм математики! Продавленная тахта, стол, стул и вычислительная машинка «Феликс» на столе. Школьная доска, исписанная формулами. Все остальное полезное пространство забито листками и тетрадками с какими-то вычислениями и пустой стеклотарой. — В пятницу вечером началось, — сказала Мария Семеновна, указывая на стеклотару. — До этого год держался. А тут как с цепи сорвался. И где только деньги нашел? Он же обычно мне все -- до копеечки... Заперся, что-то кричал, словно ругался с кем. А вечером участковый явился. То его не найдешь, когда нужен, а тут сам явился. Увидел его у винно-водочного, вот и пришел. И говорит, что пора моему тунеядцу и антисоветчику за сто первый километр. Ну какой же он антисоветчик? Он же комсомолец! А что тунеядец?! Он же ночами не спал, все считал да записывал. Карточки свои делал. Женщина указала в угол, где стоял большой ящик. Там, действительно, лежали стопками какие-то картонные прямоугольники с отверстиями. Что за карточки? Там же лежало несколько конвертов. Длинных, как у нас, а не как здесь. Адресат на всех — Mr.Berezin.Я посмотрел обратный адрес на одном из конвертов. «POB 76. General Mills. USA». Миннесота? США? Что за генерал Миллс? Почему не знаю? — Уж не знаю, что ему участковый наговорил, чем застращал, но в воскресенье он совсем плохой стал, — продолжила Мария Семеновна. — Зашел в комнату, синий весь, глаза безумные. Хочу, говорит, вина из одуванчиков. Вас с Гошей вдруг вспомнил, про континуум какой-то, крикнул, что нашел, что точно рассчитал. И пошел Брежневу звонить. — Как Брежневу? Куда? — удивился я. — Да на почту. У нас больше и неоткуда позвонить, разве что с почты и с остановки. Там, на почте его и прихватили. Он же в трусах пошел. Не уследила я... Нет бы штаны надел, глядишь, и пронесло бы. А так… Соседка сказала, что машина белая приехала, санитары, рубаха смирительная... Да, но когда он еще в себе был, строго велел ничего здесь ни трогать. Ничего! Ни одной бумажки! Все, говорит, очень важно! Я и не трогала. Думаю, позвоню Сашеньке, он приедет, разберется. Такие вы с ним друзья были! Еле дозвониласьк вам на кафедру, но Гаврилов сказал, что ты… что Тимофеев в командировке. А сегодня ночью… Женщина вдруг посмотрела на окно и заплакала. — Так что? Что ночью? — спросил я, спешно наливая из графина воды и подавая ей. |