Онлайн книга «Шурик 1970. Том 2»
|
Я же, с учетом практически бессонной ночи то и дело зевал и, едва за окном стало темнеть, завалился спать. И, уже засыпая, слышал то же: «Клавочка, а вот ты говорила про молодое вино в курдюках. Что? В бурдюках? Бурдюк в самолет пустят?» Кажется, в дверь звонили, кто-то что-то привозил. Я мысленно попросил у Николая прощения за нарушение его запрета на общение и перевернулся на бок. Приснился мне опять математик Березин. Он в больничной пижаме стоял в подвале перед машиной времени. Машина уже работала на всю мощность, и за ставшими почти прозрачными стенами… горела Москва. Старая Москва с еще деревянными мостами, которые тоже горели. По задымленным улицам бегали солдаты в синих мундирах и медвежьих шапках. Кремль тоже горел, креста на колокольне Ивана Великого уже не было, а с зубчатой стены грустно смотрел на горящий город низенький, толстенький человек в смешном мундире и треуголке. Странный какой-то сон… Я проснулся, надел очки, осмотрелся и понял, что денек мне предстоит веселенький. Вся комната была завалена шмотками. Зина, кажется, и не ложилась. Она сидела в кресле и в совершенном обалдении рассматривала большой косметический набор с прозрачной пластиковой крышкой. Кажется, у нас такие продавались в подземных переходах за какие-то копейки. Произведены где-то в Азии, но назывались почему-то «Польская косметика». Но Зинаида смотрела на это… даже словами не могу передать — как именно. — «Париж-Лондон» — прошептала она. — «Польская косметика»? — хихикнул я. Вот зачем я это сделал? Зина вспомнила про Збишека, про то, как я с ним сигары ходил курить, и началось… Сборы на отдых — дело нелегкое. Я бы даже сказал — хлопотное. Особенно, если твоя жена — актриса. Звезда экрана! Два больших чемодана уже были плотно набиты, а Зина еще не приступилак главному вопросу — «что взять, чтобы надеть на вечер?» Третий чемодан лежал у шкафа и показывал мне свое необъятное нутро. — Зина, мы едем не на ПМЖ, а в отпуск на неделю! — взмолился я. — Так что же, мне в одном и том же всю эту неделю ходить?! — возмутилась она, придирчиво осматривая комнату, по которой в художественном беспорядке были разложены, развешаны и даже подвешены на люстру платья и костюмы. Ее личные и выпрошенные на недельку у знакомых. — Не забывай, на меня люди смотреть будут! Я почему-то очень реально представил себе картину, в которой Зина дефилирует по пляжу в туфлях на высокой шпильке, в шикарном вечернем платье с декольте до пупа. Сзади у платья был глубокий вырез аж до попы. Видел такое во французском фильме про блондина.* •Видимо, герой вспомнил популярный французский фильм «Высокий блондин в желтом ботинке» И вот Зина идет по пляжу, по белому песочку, а сзади за ней клином толпа особей мужского пола и почему-то большей частью кавказской национальности в кепках. У всех длинные носы, черные усы и очень волосатая грудь. Так нет никакого белого песочка в Сочи. Там — сплошь галька. Я мотнул головой, отогнав ужасное курортное видение, и резко встал. — Ну нет, Зина, так дело не пойдет, — сказал я, щелкнул замками и вывалил содержимое обоих с таким трудом набитых и застегнутых чемоданов на тахту. В глазах аж зарябило от такой яркости. Зина вообще любила яркие тона. — Дорогая, тебе выделяется один чемодан! — сказал я, указывая на дерматиновое чудовище. — Один!!! Большой, но один. Не два, не три, один! Беру на себя обязательство тащить его до такси, до отеля… то есть — до санатория, но не более. Для себя… для себя беру только вот эту спортивную сумку. |