Онлайн книга «Шпионское счастье»
|
— Бинго. Господи, слава тебе… Ну что, охотники за бриллиантами, приглашаюна новоселье. А теперь уходим. Смотри, — обратился он к Разину. — Это диадема Картье, выполненная из платины. На цепочке листья, усыпанные бриллиантами и сапфирами. А вот этот бриллиант внизу самый дорогой, самый крупный, он один стоит двести тысяч долларов. Двадцать карат. Я все эти побрякушки наизусть знаю… Это не самая дорогая вещица. Итак, у Моретти было примерно восьмая часть украденных ценностей — если считать в денежном выражении. Теперь нам осталась самая малость — найти остальное. Он открыл второй и третий футляр, демонстрируя их содержимое, потом положил все обратно в ящик, запер его, поднял и, улыбаясь, первым вышел из комнаты. Но, услышав совсем близкие пистолетные выстрелы, остановился у лестницы и сказал: — Разин, иди со своей пушкой первым. Глава 34 Минута прошла быстро. Гонзалес, сидя в кабине, грыз зубочистку, смотрел в зеркальце заднего вида на открытую веранду и ближний угол дома. Ему хотелось помолиться, хотелось, чтобы все это скорее кончилось, хотелось оказаться на родине, хотелось принять ванну… Теперь он мог лишь догадываться о том, что происходит на дороге и вокруг дома. Надо думать, что чужаки, которые приехали сюда, не сразу осмелеют и рискнут подойти ближе, они же видят, что пространство вокруг голое, на нем негде спрятаться. Гонзалес сказал себе, что все обойдется, всегда обходилось и сейчас обойдется, но усидеть в кабине не мог. Он вышел, оставив двигатель включенным, поднялся по ступенькам крыльца на веранду, там все было пусто. Теперь надо глянуть, что происходит на подступах к дому. Он, держа пистолет в полусогнутой руке на уровне живота, спустился вниз, вернулся к пикапу и пошел дальше вдоль стены. Он двигался медленно, будто боялся наступить на противопехотную мину. Теперь осталось завернуть за угол, взгляду откроется разрушенный дровяной сарай и дорога на заднем плане, Гонзалес услышал какой-то странный шум, так скрипит битое стекло, он остановился на углу и замер, скрип стекла стал ближе. Сделав шаг вперед, Гонзалес повернул за угол. На расстоянии в три-четыре ярда увидел человека с карабином, за ним двигался второй… Гонзалес выстрелил дважды, человек выронил карабин, отступил на шаг, встал на колени, будто перед свиданием со всевышним, захотел вознести молитву, но не устоял на битом стекле и упал. Гонзалес несколько раз нажал на спусковой крючок. Стрелки стояли так близко друг к другу, что промахнуться было трудно. Второй мужчина оказался проворнее своего напарника, он успел выстрелить в ответ, потом вскрикнул руки и повалился на спину. Гонзалес перезарядил пистолет, в горячке перестрелки он не сразу понял, что ранен. Боли почти не было, но голова слегка закружилась, он повернулся и пошел назад, забыв взглянуть на дорогу. Сделав три десятка шагов, почувствовал слабость, остановился у пикапа, привалившись к нему плечом. * * * Из дома вышел Казаков, подошел к Гонзалесу и спросил: — Где Стрейт? — Он убит, — сказал Гонзалес. — Там, у дороги. — Это точно? Ты не ошибся? — Его срезали автоматной очередью. Прямо на моих глазах. Казаков спросил: — Мы сможем его забрать? — Вряд ли. Он лежит на открытом месте… А против нас трое или четверо… С автоматами… Только сейчас Казаков заметил, что Гонзалес едва стоит на ногах. |