Онлайн книга «Шпионское счастье»
|
— А если у них с собой взрывчатка? — Не будем о грустном. Сидорин видел в бинокль, как мужчина в клетчатой кепке возился с нижним замком, он присел на корточки и от усердия высунул кончик языка. Второй мужчина в пальто быстро замерз, он похлопывал себя по груди и бокам и переминался с ноги на ногу. * * * — Я точно знал, что вы меня найдете, — сказал Сосновский. Он снял очки и провел ладонью по лицу, вытирая слезы. — На сто процентов. Иначе давно бы умер. В подвале было прохладно, под потолком горела лампочка, спрятанная в плафоне. Из единственного окошка сюда попадало немного света. Сосновский, одетый во фланелевые брюки с дырками на коленях, неопределенного цвета футболку и серую курточку, сидел на краю койки в дальнем углу. Тут же лежал Зоран Тачи, которого сморил сон. Время от времени его лицо дергалось, казалось, что Зорана щекотали голубиным перышком, иногда он сладко стонал, будто переживал в своих сновидениях близость с любимой женщиной. — Я ошибался, — сказал Сосновский. — Думал, что смогу уехать и дожить свой век где-нибудь далеко… Казаков вынул из кармана диктофон, нажал кнопку «запись» и попросил начать с начала. Сосновский прикурил сигарету и сказал, что он нашел некоего Даниэля Моретти, который, — как тогда казалось, — хотел сделать инвестиции в свое будущее и будущее своих детей, — купить несколько очень дорогих украшений, европейской довоенной работы. Моретти некогда был связан с мафией, но последние годы отошел от дел и занимался честным бизнесом. Он обманул Сосновского, сам пропал с концами и всю семью вывез за границу и спрятал. Эту историю Сосновский постарался скрыть от Москвы, вскоре в Нью-Йорк прилетел его куратор генерал Булатов, они встретились… Это был тяжелый разговор. Генерал сказал, что все неприятности с пропажей товара и денег, будут стоить Сосновскому карьеры, а может быть, и жизни. Кроме того, Центр получил донесение от одного из нелегалов: уже давно Сосновскийутаивает значительную часть выручки от продажи драгоценностей, значит, в скором времени его отзовут в Москву и допросят. Генерал всегда относился к Сосновскому с симпатией, как к товарищу, и замолвит словечко, чтобы потянуть время. Теперь нужно решить, что лучше: кончить жизнь в пыточных подвалах Лефортовской тюрьмы или скрыться навсегда — и дал три дня на раздумье. — Ты ему поверил? — спросил Казаков. — Почему нет? Других вариантов не было. Пользуясь ужасающей неразберихой в документах, которые присылали из Москвы, я уменьшал в отчетах суммы выручки, разницу клал в карман. При следующей встрече Булатов сказал, что единственный выход — побег, но не надо торопиться и покупать билет прямо завтра. Бежать с пустыми руками — глупо, а время еще есть. Пока в Москве возьмутся за расследование, пока раскачаются… Мне надо придерживать кое-какие вещи, не продавать их, а спрятать в надежном месте. Мою безопасность будет обеспечивать некий Джон Ковач. У него есть опыт в таких делах, есть подготовленные люди. Ковач давно работает на Москву, но не на Лубянку, он выполняет личные поручения Булатова. Сосновский остановился, попросил у Разина сигарету, чиркнул спичкой. Зоран Тачи беспокойно заворочался на койке, перевернулся на живот и застонал. Сигарета сломалась, Сосновский сказал: — Не могу о серьезных вещах… Разбудите его. |