Книга Шпионское счастье, страница 167 – Андрей Троицкий

— Ну, кто хочет что-то кинуть?

Казаков выстрелил в воздух и пошел дальше. Парни остановились и сдали назад, но не разошлась, — молча пошли следом. Вечером улица выглядела иначе, далекие фонари едва светили, появились тени, похожие на странные геометрические фигуры. Казаков шел не слишком быстро, Разин завел руки за спину и поддерживал Сосновского под зад.

Казаков остановился и спросил:

— Побыстрее можно?

— Если ты его потащишь, — зло ответил Разин, — то запросто.

Наконец рация ожила.

— Мы вышли, идем к машине, — сказал Казаков. — Будем на месте минут через десять. Что у вас? Ковач еще там?

— Все по-старому. Ковач в Мерседесе. Сидит, как в театре на премьере.

— Тогда, передай ему привет. А потом уходите к машине.

Сидорин вытащил из сумки автомат, проверил магазин, разложил складной приклад. Приблизившись к окну, передернул затвор.

Мерседес по-прежнему стоял на пустыре, двигатель работал. В эту минуту водитель пристегнулся ремнем безопасности и газанул без команды Ковача, но поздно спохватился. Сидорин уже нажал на спусковой крючок и дал длинную очередь по крыше Мерседеса. Пули разошлись по сторонам, лишь три или четыре попали в машину. Водитель снова нажал на акселератор, ведущие задние колеса крутанулись в жидкой грязи, тяжелый Мерседес продвинулся на полтора метра и встал. Сидорин выпустил в цель остатки магазина, две пули пробили багажник и крышу.

Помертвевший от страха Джон Ковач лежал в тесном пространстве между передними креслами и задним диваном, водитель попытался снова выбраться на асфальт, он осторожно вывернул руль вправо и выжал газ, машину повело в сторону, мотор заглох.

— Господи, этот автомат просто дерьмо, — крикнул Сидорин.

— В тайнике были только эти два автомата, — ответил Дегтярь. — За другими стволами надо было ехать в соседний штат. Я бы к утру не обернулся.

Сидорин взял другой магазин, передернул затвор и выпустил длинную очередь, за ней вторую. На этот раз Ковач, уже обустроившийся на резиновых ковриках за диваном, уцелел чудом. Он видел, как пули разорвали светлую кожу передних кресел, на лицо попали брызги чужой крови. Водитель получил пулю в спину и в затылок и повис на ремне безопасности. В следующую секунду по крыше резанула другая очередь, шальная пуля, срикошетив, зацепила правую ногу Ковача ниже колена.

* * *

Сидорин видел, как задняя дверца Мерседеса распахнулась, появился человек в пальто с бобровым воротником, узких брюках и оксфордских ботинках, он на секунду остановился, поднял голову и бросил взгляд за спину. Ковач был ранен, держась рукой за крышу, он сделал пару шагов в сторону дома тетушки Ирмы. Сидорин поднял ствол автомата, прицельно выпустил короткую очередь, — и промазал. Ковач больше не оглядывался, он шел медленно, боясьпоскользнуться на мокрой глине. Сидорин бросил автомат, достал из-под куртки Беретту и дважды выстрелил в спину Ковача, точно между лопаток, — тот споткнулся и упал ничком. Сидорин хотел сделать еще один выстрел, просто так, для души, но совсем близко просвистела пуля.

Он отступил, прижав к глазам бинокль, стал разглядывать дом красного кирпича. Казалось, что снайпер торчал на краю крыши, но в следующую минуту исчез. Дегтярь, сидел на корточках за сломанным столом и смотрел в прицел карабина на тот же дом и ту же крышу. Возможно, снайпер спустился ниже, в окне на четвертом этаже мелькнул силуэт человека. Свет в окне не горел, занавеска, болталась на паре крючков. На улице темнело, еще минут двадцать, — и наступит темнота, тогда можно будет запросто пробраться вниз и уйти отсюда живым и здоровым.