Книга Шпионское счастье, страница 186 – Андрей Троицкий

На пятый день Сидорин захотел прогуляться, ему не сиделось в четырех стенах, надоело валяться на кровати, смотреть телевизор и гадать про себя, чем кончилась история с камушками.

— Никак нельзя, — ответил полковник Зяблик. — Операция продолжается. А ваше лицо, вашу внешность могут запомнить.

— Кто?

— Кто угодно, — отвил Зяблик.

— Я не прошусь в город, — сказал Сидорин. — Здесь погуляю, вокруг дома. Сидеть без воздуха как-то… Я ведь не в КПЗ пятнадцать суток отбываю за хулиганство.

Зяблик подошел к окну и, не поднимая полупрозрачных белых жалюзи, сунул под них руку, приоткрыл створку и сказал:

— Американцы скрытно наблюдают за нашей территорией. И нашим людям, которые здесь живут, лучше ничего не знать о вас. Спать спокойней будут. Если хотите, сюда принесут и наладят беговую дорожку? Ну, если врач разрешит. У вас еще ноги не совсем зажили.

— Скажите, почему дверь в квартиру нельзя открыть изнутри, мне самому?

— Вы же все сами понимаете… Во избежание… Вдруг вы не запретесь, а один из жильцов перепутает дверь, войдет сюда, увидит вас… Потерпите немного, скоро все кончится. Вас отправят в Москву. Там устроят хороший отпуск на море. Восстановите силы, окрепните. Вы были в нашем новом ведомственном санатории в Сочи?

— Пока нет.

— Ну вот, — обрадовался Зяблик. — Там можно и бегать, и гулять на свежем воздухе, даже в теннис играть. Там много красивых женщин… А мужчины, как правило, приезжают с женами. У вас не будет конкурентов.

Зяблик спрашивал, что еще нужно Сидорину в библиотеке, что бы он хотел завтра на обед и ужин, — и удалялся, чтобы выполнить пожелания.Иногда приходила горничная, она открывал дверь своим ключом и с порога громко говорила, что пришла. Потом мыла посуду и, если Сидорин хотел перекусить, накрывала на стол. Такое обслуживание не встретишь в лучших отелях, Сидорин был рад воспользоваться гостеприимством.

Но наступил день, когда к нему никто, кроме горничной, не пришел, женщина принесла новую порцию глянцевых журнальчиков, абсолютно пустых, неинтересных, молча убралась на кухне и ушла. К вечеру явился Зяблик, чем-то очень расстроенный, сел за стол и уставился в телевизионный экран.

— А чего с Булатовым? — спросил Сидорин.

— Он в Москву вылетел, — ответил Зяблик, без очков было заметно, что врет. — По срочному делу.

* * *

Вскоре появились два офицера, что были здесь в первый день, расселись за круглым столом и стали задавать те же старые вопросы, это продолжалось пару часов.

— Значит, Разин не имел доступа к диктофону? — спросил первый контрразведчик.

— Не имел.

— Но вы ведь не можете этого точно знать. Вы были в ванной, по вашим же словам, двадцать минут.

— Диктофон был спрятан. Чтобы его найти, нужно было время. Квартира большая, тысяча шестьсот футов.

— Разин мог подглядеть за вами, когда вы прятали диктофон.

— Его рядом не было.

— Но мог быть.

— Ну, хорошо, — кивнул Сидорин. — Может быть, он подглядел. И нашел диктофон. А что дальше? Он поменял кассету? Или что он сделал?

— Об этом мы вас и спрашиваем.

— Когда я говорил по рации с Казаковым, я слышал кое-какие отдельные фрагменты рассказа Сосновского. Я читал стенограмму. То, что я слышал, полностью совпадает с фрагментами стенограммы.

Контрразведчики переглянулись, сказали, что закончат этот разговор завтра, встали и ушли, чтобы придумать новые вопросы. Они были разочарованы и сердиты не поймешь на что.