Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 166 – Андрей Фролов

Одарив их прощальной улыбкой, девушка растаяла в воздухе; двери втянулись в стены, и пешки прошли в кафе. Замерли на пороге, привыкая к мягкому оранжевому свету, осмотрелись.

Изгибаясь через добрую половину заведения, желтая барная стойка заманчиво блестела лаком; стульчики-вертушки без спинок были крепко обтянуты красной кожей; от клетчатого красно-черного линолеума рябило в глазах; поцарапанные оранжевые столики и антикварный музыкальный проигрыватель виниловых пластинок крайне удачно вписывались в общий антураж. Затертый до дыр диск, вращавшийся в аппарате,наполнял бар звуками не менее старого джаза. Под потолком витал белый сигаретный дым, лениво разгоняемый настоящим лопастным вентилятором. Из всех новогодних украшений внутри обнаружилась лишь одинокая блестящая гирлянда, небрежно натянутая над бутылками бара.

Было почти безлюдно. Несколько парочек оккупировали угловые столики, несколько одиночек занимали высокие стулья у стойки. За ней, выполненный в безупречном высоком разрешении, красовался голографический бармен — усталый на вид, сонно протирающий пивной бокал, с хрестоматийно наброшенным через плечо полотенцем.

Когда Мартин расстегнул пальто и взгромоздился за стойку, красный стул приятно скрипнул кожей. Пенс вынул из проволочного держателя старомодное обтрепанное меню, отпечатанное на синтетическом картоне. И уставился поверх листа — точнехонько в зеркала напротив, заставленные декоративными бутылками.

Варгас тяжело забрался на сидушку рядом, жестом подзывая бармена. Тот, смерив нового клиента взглядом подыхающего бассет-хаунда, лениво отмахнулся, всем видом показав, что занят. Наклонившись над стойкой тремя стульями правее наемников, он выслушивал заказ пожилого седовласого француза. Тот был одет так, словно спустился в бар с жилых этажей этого же дома, чтобы встретить новый год в иллюзорном обществе незнакомцев…

Данст продолжал изучать посетителей.

Скользнул взглядом по парнишке и девчонке, взволнованно шептавшим друг другу на ушко; по достоинству оценил двоих небритых угрюмцев — по виду, албанцев или турков, — на диванчиках у окна; заметил Кольта, занявшего самый крохотный столик за музыкальным автоматом. Пенс, до бровей натянув вязанную шапочку и подняв воротник заношенной куртки, сгорбился над чашкой глинтвейна, не подав виду, что заметил появление командира.

Небритые крепыши дымили, будто паровозы, лениво ковырялись в салатах и одну за другой опрокидывали в себя крохотные чашечки кофейного суррогата. По сторонам старались не глазеть. Но изредка один из них все же поднимал голову, чтобы в очередной раз смерить Данста и его спутника внимательным взглядом.

Мартин усмехнулся.

Во все времена человеческой цивилизации таких, как эти двое в черных куртках из искусственной кожи, набирали только для одного — убивать и грабить. Доппельгангер оглянулся на Джастина, сидевшего от боевиковчерез два стола. Он надеялся, что откровенная враждебность албанцев не укрылась от молодого австралийца, и тот готов к действиям в любую секунду…

Наконец подошел бармен, намеренно запрограммированный так, словно оказывал своим клиентам огромное одолжение. Варгас заказал ему большую кружку безалкогольного глинтвейна, а вот Данст не успел даже протянуть голограмме меню.