Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 197 – Андрей Фролов

Лифт замер. Остановился, помигивая цифрой 52. Хоппе нахмурился. В здании иногда случались перебои с энергией. А сегодня, учитывая уличные волнения, это казалось даже ожидаемым событием. Но все же тревога усилилась и Ральф повернулся в угол, где под потолком притаилась черная непрозрачная полусфера камеры-физиосканера.

Панель управления лифтом сообщала, что все механизмы исправны. Шепот коллег стал чуть громче, а кое-кто осмелел настолько, что заглянул доктору через плечо, пытаясь лично убедиться в причине остановки. И не успел господин Хоппе вежливо отчитать молодого человека, нарушившего его личное пространство, как двери вдруг разошлись.

У Ральфа отвисла челюсть. Гул возбужденных голосов, прокатившийся по кабине, был похож на неожиданный грохот прибоя. Существо, замершее в пороге, подняло палец к матовому забралу серебристого боевого шлема, прижимая его туда, где у нормальных людей находятся губы.

Хоппе, собиравшийся уже возмутиться, сглотнул комок слов, вдруг почувствовав себя очень старым.

Их было четверо. Четверо затянутых в серую анатомическую броню бойцов, покрытых оружием, словно птица — перьями. Длиннющие винтовки смотрели в лица ученых, на униформе не виднелось ни единогологотипа.

Ральф возмущенно поджал губы, все же решившись разразиться гневной тирадой, но тут один из серых военных ухватил его за плечо, деликатно, но с усилием выводя на 52-ой этаж. Ассистенты, безропотно вскинувшие руки к потолку, в полном молчании последовали за научным руководителем.

Этаж оказался пуст. Реконструкция, начавшаяся еще прошлой осенью, почти не затронула его, и теперь повсюду виднелись лишь несущие колонны, обломки прежних перегородок, и штабеля строительных материалов, еще не лишившиеся защитной пленки.

Военные — если это были именно военные, — провели ученых мимо растянутых полиэтиленовых парусов, алюминиевых козел и множества зачехленных краскопультов, стопок стеклопакетов, раздвижных рабочих ширм и ящиков с инструментами. Провели в глубь этажа, где эхо шагов казалось жалким и нестерпимо-тревожным.

И только в этот момент Ральф Хоппе, окончательно смирившись с потоком неприятностей, вдруг осознал, что сейчас его могут убить…

— Кольт, лифты. Годар — на терминал, — Исмаэль Варгас, словно пастушья собака, согнал белохалатников в одну стайку. Обыскал, отобрав все от смарткомов до очков расширенной реальности. — Фаусто, помогай…

Завершив обыск, Исмаэль обернулся к девятерым пленникам.

— Господин Хоппе, — негромко произнес он, — пожалуйста, протяните свою правую руку.

И вынул нож, вида столь грозного, что ученый чуть не лишился сознания.

К остальным подошел здоровенного вида мужчина, тоже заставив каждого протянуть вперед правую ладонь. Опрыскал руки врачей из небольшого баллона, осторожно — было просто невероятно наблюдать, с какой деликатностью верзила управляется с пленкой, — сняв с ладоней отвердевшие силиконовые слепки.

— Если будет больно… — раздалось из-под шлема, и Хоппе тут же вернулся в реальность. Ошалело уставился в собственное отражение в забрале, сдавленно всхлипнул, — я могу вколоть обезболивающее…

Еще один бандит, говоривший с ощутимым французским акцентом, прошелся вдоль строя пленников.

— Давайте договоримся, — произнес он, не поднимая забрала. — Соблюдайте условия игры, и все останетесь целы. Первое — не произносить ни звука, пока я не разрешу. Второе — не пытаться бежать или изображать героя, вам за это Статус не платит. Третье — в точности выполнять мои распоряжения. Этого достаточно?