Книга Шпион из поднебесной, страница 19 – Дмитрий Романофф

Скепсис растаял, сменившись жгучим, почти юношеским интересом. Я влюбился в эту грубую, лишённую украшений эффективность и поэзию прямолинейности.

Когда я вышел на улицу, уже смеркалось. На набережной начиналось представление. Подсветка зданий мигала в такт музыке, а толпа собравшихся туристов громко кричала от восхищения. Огни Гонконга зажигались, но в моей голове горел другой огонь.

На следующее утро, до рассвета, я встал в стойку, которую подсмотрел вчера, и начал отрабатывать эти короткие, взрывные удары, представляя перед собой деревянный манекен. Сначала тело, привыкшее к широким, круговым движениям Шаолиня, сопротивлялось, чувствуя себяскованным. Но постепенно я начал ловить кайф от этой сконцентрированной мощи.

Стать мастером Вин‑Чун было невозможно, но я мог впитать его принципы и сделать его элегантную жестокость частью своего арсенала. Каждое утро я буду вести этот тихий диалог и оттачивать этот удар, который не предупреждает, а решает. Потому что в моей работе, как и в Вин‑Чун, часто есть только один шанс. И промахнуться нельзя.

В воскресенье вечером я получил свой первый прямой приказ от начальства главка. Ко мне прибыл курьер с маской на лице и дипломатом из углеродного волокна. Без слов он вскрыл сложный замок и извлёк объект, от которого у меня перехватило дух. Это была не флешка, а небольшой полированный диск из тёмно‑зелёного нефрита, испещрённый микроскопическими золотыми узорами, напоминавшими «Нефритовую печать». Да! Это она и была!

— Приложите к экрану, — сказал курьер.

Я выполнил. Специальное приложение на моём планшете ожило. Сканер считал уникальную структуру узоров на камне и на экране появился текст. Это был даже не шифр, а прямой приказ, исходящий из самого центра управления. Уровень доступа был так высок, что не требовал даже цифровой подписи. Требовалась только печать.

Операция «Небесный Глаз» перешла в активную фазу. Моя задача состояла в том, чтобы собрать информацию о целевых финансовых институтах Гонконга и провести ряд разведывательных заданий.

Текст исчез через пять секунд, будто его и не было. Курьер так же молча забрал нефритовый диск. Я остался один в мерцающих огнях Гонконга, но теперь они казались мне миллионами следящих глаз. Сеть «Небесный Глаз» была не просто системой слежки, а доктриной абсолютного знания и контроля. Мне выпала честь стать одним из её инициаторов и проводников.

Именно тогда я начал активно внедрять «Стену из бамбука». Это была техника, которой меня обучили ещё в Шаолине. Суть её состояла в том, чтобы разделить сознание. Внешний Лян Вэйминг должен был стать амбициозным, немного циничным финансистом, восхищающимся мощью «Драконов» и жаждущим проявить себя. В то же время внутренний Чен должен был быть холодным аналитиком, наблюдающим за каждым своим шагом, словом и микровыражением на своём же лице.

На светском рауте этим же вечером я начал оттачивать эту систему. Я смеялся над шутками дочери местного олигарха, обсуждалс британским банкиром перспективы криптовалют, а в это время внутренний Чен безостановочно работал: «Слишком широкая улыбка. Слегка опустить уголки губ. Взгляд должен выражать не интерес, а лёгкую снисходительность. Удачная фраза, интонация верная. Он лжёт о своих активах в Швейцарии — зрачки расширились. Запомнить».