Книга Шпион из поднебесной, страница 23 – Дмитрий Романофф

Вечером того же дня, коллеги пригласили меня в частный чайный клуб, скрытый в одном из кварталов старого Пекина. Снаружи здания была облупленная серая стена, а внутри скрывался целый мир, остановившийся столетия назад. В воздухе витал древесный аромат с нотками влажной глины и чем-то еле уловимо горьковатым.

Церемонию проводила пожилая женщина. Все звали её тётушка Ли. Её лицо было испещрено морщинами, а движения рук были столь же отточены и полны смысла как формы тайцзи. Я сидел на низком табурете, наблюдая как она омывает чайник водой определенной температуры. В её действиях не было спешки. Всё было подчинено ритму чайного ритуала.

— Жёлтый чай. Мэндин Хуанъя — её голос был тихим как шелест шелка. — Он учит терпению!

Она поднесла мне пиалу с чаем. Цвет настоя был бледно-янтарным как первый солнечный свет. Я сделал маленький глоток. Вкус был неожиданно нежным, почти сладковатым с дымным послевкусием.

Вкус чая появлялся медленно. И в этом вкусе я вдруг с абсолютной ясностью увидел лицо своей матери. Не уставшее и забитое, каким я его помнил, а улыбающееся, каким оно было до того как голод и нужда съели её молодость. Это был вкус потерянного детства и той простой жизни, которой у меня никогда не было. Стена на мгновение дрогнула, и сквозь неё прорвалась острая, почти физическая боль ностальгии по тому, чего уже не вернуть.

Ли наблюдала за мной и в её глазах мелькнуло понимание.

— Он будит то, что спит, — тихо сказала она как бы про себя.

Я молча кивнул в знак согласия.

— Белый чай. Бай Хао Инь Чжэнь. Серебряные иглы. — Вторая пиала была наполнена напитком цвета светлой луны. Его аромат был ярким, цветочным и ни на что не похожим. Вкус был настольно чистым, что я увидел… себя. Не Чена и не Ляна, а ту холодную, безжалостную логику, что управляла мной сейчас. Он не вызывал чувств, а лишь давал больше контроля по управлению своим сознанием. А ведь это именно то, что мне нужно!

— Зелёный чай. Ранний Лунцзин. Колодец Дракона. — Третий чай был ярко-зелёным как весенняя трава после дождя. Его аромат ударил мне в нос свежестью скошенной травы. И вкус… был по настоящему особенным, травянистым, терпким, с горьковатым послевкусием, которое оставило почву для размышлений. Эта горечь напоминаламне мою жизнь.

Я поставил пиалу. Рука не дрогнула. На моем лице была лишь маска светской учтивости, но внутри бушевала буря, вызванная чаями.

— Чай — это не просто напиток, — сказала Ли, заканчивая церемонию. — Это диалог с самим собой. Тот, кто слышит вкус, слышит и свою душу. А тот, кто слышит душу… — Она посмотрела на меня. Её взгляд был подобен взгляду Мастера Цзиня, — …сможет обуздать свои чувства. Ум подобен встревоженной обезьяне, скачущей с ветки на ветку суетных мыслей. Чай помогает обрести ясность, получить контроль и обуздать обезьяну.

Я прочувствовал всю глубину и мудрость сказанного, поклонился и вышел. Вернувшись в свой апартамент, я понял, что пережил один из самых волнительных моментов своей жизни. Чайная церемония едва не вскрыла мою защиту. Она напомнила мне, что где-то под слоями легенд, тренировок и патриотизма, всё ещё живёт деревенский мальчик.

Чувства и проявление эмоций это уязвимости, которые недопустимы в моей профессии. Я посмотрел на свой отстранённый образ в зеркале. Нет, я не мог позволить себе эту роскошь. Впереди ещё были целые выходные и я решил съездить на чайную фабрику чтобы глубже понять чайную философию и окончательно разобраться во всём.