Книга Шпион из поднебесной, страница 41 – Дмитрий Романофф

— Это будет означать конец свободы, Чен. Конец личности. Если за тобой наблюдают всегда и везде, в метро, на работе, даже здесь, среди этих древних стен, то где твоё личное пространство? Где место для ошибки, для глупости, для приватной мысли, которую не нужно никому транслировать? Ты строишь идеальную тюрьму, где даже решётки невидимы.

— Хорошо! Приведу пример! Сингапур. Один из самых безопасных городов мира. Люди там счастливы, потому что им нечего бояться.

— Люди там счастливы, потому что они очень богаты, —резко ответила Мия. — Богатство сглаживает многие шероховатости контроля. Китай не Сингапур. Внедрить такое по всей стране, от Шанхая до таких мест, как это… — она махнула рукой, очерчивая горы, храмы, нищих паломников. — Это будет колоссальный разрыв. У одних будет иллюзия безопасности в золотой клетке, а у других просто клетка. И то, и другое это не свобода.

— Это уже будущее, Мия. Оно наступает. Можно пытаться его формировать, как делаю я, или остаться в стороне и быть сметённым.

Мы пошли дальше, но прежней лёгкости уже не было. Между ними выросла невидимая стена из принципов.

— Я не уверена, что хочу жить в таком будущем, — тихо, но чётко сказала Мия. — Даже если оно будет безопасным. В долгосрочной перспективе постоянное наблюдение… оно разрушает. Отбирает даже не свободу действий, а свободу быть собой. Незаметно для себя ты начинаешь играть роль правильного гражданина для алгоритма. А где тогда настоящий ты?

Я не нашёлся что ответить и смотрел на величественный дворец Потала, гордо вознёсшийся над городом. Это был символ духовности. Его система была символом власти, но земной и хрупкой. Впервые я почувствовал не возбуждение от масштаба замысла, а ледяную пустоту от аргументов Мии. Что толку в безопасном, предсказуемом мире, если в нём не останется места для таких вот споров на узкой улочке Лхасы?

— Пойдём, — сказала она и её голос снова смягчился. — Я покажу тебе одно место, где нет камер. Только небо и ветер.

Я вернулся в Пекин. После недели отпуска в Тибете немного полегчало. Мия, конечно, оказала большое влияние, но Тибет! Как он велик, как мудр! Можно же просто жить. Да! Страшно. Опасно. Но других вариантов не было. Уже не было! Я понял, что люблю Мию! И теперь я отвечал не только за себя, но и за неё!

На следующий день утром я был в офисе «Драконов».

— Лян, ваша работа впечатляет, — сказал шеф, попыхивая сигарой. — Вы видите то, чего не видят другие. Скажите, что вами движет? Деньги? Власть?

Я посмотрел на него, вспомнив уроки Шаолиня по контролю над эмоциями и позволил лёгкой, алчной улыбке тронуть уголки моих губ.

— Сложные задачи, господин Цай. Мне нравится решать сложные задачи. А деньги и власть… это просто показатели того, что уравнение решено верно.

Он рассмеялся, довольный.

— Отлично. Тогда вот следующая задача. — Он подвинул ко мне папку. — Нужно навести порядок на Шанхайской бирже. Те теневые трейдеры, которых вы раскрыли в отчёте, лишь малая часть преступной схемы, которая мешает нашей деятельности. Трейдеры используют тёмные пулы и высокочастотную торговлю для спекуляций. Вы должны решить эту проблему. Не просто выявить, а нейтрализовать. Они манипулируют рынком, обрушивая цены на акции наших стратегических предприятий перед крупными государственными закупками. Это экономическая диверсия.