Книга Нексус, страница 8 – Дмитрий Романофф

— Мусаси выиграл шестьдесят поединков, потому что видел мир как шахматную доску! — Голос отца врезался в тишину, как клинок в плоть. — Ты научишься видеть слабости раньше, чем их используют против тебя. Понял? Настоящая битва идёт за контроль над собой.

Пол втянул голову в плечи, вдруг ощутив себя тем самым гранитом — непробиваемым снаружи, но треснутым внутри.

— Собирайся. — Отец повернулся к окну, за которымплыли огни мегаполиса. — Мастер не терпит опозданий.

В отражении стекла Пол увидел, как его лицо исказилось и маска благополучия дала трещину. Родной город гудел как живой организм, а он ехал туда, где учат слышать тишину между ударами клинка.

Линь Шэн Лун появился из тумана, как воплощение самой природы. Неотвратимым, несущим в себе ярость урагана и мудрость древних камней, он был тихим монахом из Шаолиня, чьё имя переводилось как «Побеждающий Дракон Леса». Он не носил мечей и не звенел доспехами. Его оружием была пустота, что рождает форму, и тишина, что громче любого клинка.

Его тело, гибкое как бамбук в шторм, было покрыто татуировками в виде вихрей. Это были символы стихий, подчинённых через медитацию. Глаза цвета обсидиана светились странным огнём. В них читались свитки «Книги Пяти Колец» Миямото Мусаси, хотя сам он никогда не держал её в руках. Линь Шэн Лун не отращивал бороду. Его гладкое и молодое лицо хранило следы невидимых битв в виде морщинок у губ, будто оставленных ветром после тысяч схваток.

Он сражался так, будто танцевал с невидимым противником. «Танец Сухого Листа». Уклоняясь от атак, он заставлял врагов падать, запутавшись в собственном импульсе. «Прилив Ци». Ладонь, приложенная к груди противника, вызывала волну внутренней дрожи, выбивая дыхание, но не оставляя ран. «Глаз Тайфуна». В центре хаоса он оставался недвижим, обращая ярость врагов против них же.

Как Мусаси побеждал деревянной палкой, так Линь Шэн Лун побеждал намерением. Говорят, однажды он остановил войну двух кланов, встав меж сотен воинов. Никто не видел, как он двигался, лишь слышали звон разбитых клинков, падавших на землю добровольно, будто стыдясь своей грубости. Когда его спросили, как ему это удалось, он ответил:

— Я напомнил их мечам, что они когда-то были мирным железом в земле.

Линь Шэн Лун не учил драться. Он учил слушать:

— Удар рождается не в кулаке, а в трепете листа перед падением. Сопротивление — это иллюзия. Позволь миру пройти сквозь тебя, и ты станешь непобедим.

Род мастера шёл с древних китайских традиций и его имя отражало глубину мышления предков. «Лун» это дракон и символ силы, скрытой в спокойствии. «Шэн» же победа, что достигается без боя, а «Линь» в его имени было напоминанием, что даже тигр, царь джунглей, не может укусить ветер.

Монастырь, где жил монах, прятался в горах, будто стыдясь своей славы. Никаких туристов, никаких золотых статуй, лишь каменный двор, где Линь Шэн Лун, худой как тростинка,поливал цветы. Увидев Пола, он улыбнулся, словно ждал старого друга:

— Здравствуй, дорогой! Ты пахнешь страхом и деньгами.

Первый урок начался с уборки. Пол, в дизайнерских кроссовках, скрёб пол метлой из бамбука.

— Грязь — это твои мысли, — говорил Линь. — Ты сражаешься с пылью, но она возвращается. Пока не поймёшь почему, будешь рабом.