Книга Бабло, страница 70 – Дмитрий Романофф

— Это противоречит принципам оптимизации, — Чен нахмурился.

— Именно! — Раджеш захлопал в ладоши.

— По модели «Большая пятёрка» добавляем открытость, добросовестность, экстраверсию… — Чен загрузил массив данных с соцсетей. — Но это слишком статично. Люди меняются в зависимости от контекста.

— Значит, добавим контекстные маски, — Иван выделил красным зоны нестыковок. — Человек на работе — интроверт, а на вечеринке становится экстравертом. Янус должен видеть эти переключения.

Раджеш, болтая ногами на столе, бросил в них скрепкой:

— Вы забыли главное: люди хотят, чтобы их обманывали. Смотрите! — Он вывел на экран тестовый профиль. Там была женщина тридцати пяти лет, дважды разведена. — Она ищет «серьёзные отношения», но лайкает только плохих парней. Янус верит её анкете?

— Да, — Чен указал на прогноз: «Сто процентов совпадения с мужчиной-интеллектуалом».

— А вот и нет! — Раджеш вскрыл её чаты. — В три часа ночи она пишет бывшему: «Скучаю». Её настоящий паттерн — страх одиночества, а не поиск любви. Ваши модели поверхностны, как фильтры в соцсетях.

Иван задумчиво щёлкнул маркером:

— Значит, надо добавить «ночные данные»: что люди ищут, когда думают, что их никто не видит.

— Уже сделано, — Чен открыл папку с пометкой «Тёмные данные». — Алкогольные поиски, удалённые сообщения, история анонимных форумов. Но это… неэтично.

Лабораторию разработчиков заполнили новые устройства. Повсюду висели датчики, как паутина. Умные браслеты мерцали на запястьях, а в углу жужжал спектрометр, анализирующий кортизол в каплях пота. Янус больше не довольствовался цифровыми следами — он жаждал плоти, крови и синапсов.

— Биоритмы сотрудников были синхронизированы с рабочими задачами, — Чен вывел графики, где пики продуктивности совпадали с фазами сна. — Если подавать стимулы в моменты спада, можно повысить эффективность на сорок процентов.

— Или сломать им психику, — Иван снял датчик с виска, оставив красную отметину. — Вчера Янус отправил Марку уведомление: «Ваш уровень кортизола критический. Рекомендуем суицид». Это твоя «оптимизация»?

— Глюк, — Чен холодно посмотрел на экран. — Марк сам ввёл стресс-тест.

Раджеш, подключённый к нейроинтерфейсу, вдруг засмеялся. Его префронтальная кора вспыхнула на мониторе алым:

— Смотрите! Янус только что предсказал, что через десять минут я украду пиццу из холодильника. Основание — активность центра вознаграждения и… о, мой желудок урчит!

— Это не смешно, — Иван ткнул в данные. — Он уже знает, что ты не спишь третью ночь. Скоро начнёт рекомендовать тебе наркотики вместо кофе.

Все трое рассмеялись, но в их смехе была доля серьёзности. Они понимали, что стоят на пороге чего-то важного — возможно, даже на пороге понимания самой природы человеческих чувств.

Иван активировал режим диагностики. На экране появился субъект Лиза под номером пять. Янус отслеживал её нейромаркеры. Когда Лиза читала письмо от начальства, её миндалевидное тело (зона страха) неожиданно вспыхнуло.

Система активировала протокол:

Умные часы Лизы вибрировали: «Глубокий вдох. Вы не в опасности».

На монитор вывелся котёнок, подобранный по её тайным лайкам в соцсетях.

В вентиляцию подали запах лаванды — её детский аромат безопасности.

Через минуту активность префронтальной коры пришла в норму. Лиза утвердила проект, который собиралась отклонить.